Долго думать мы не могли, такая толпа людей в любой момент могла быть "срисована" и с террикона, и с дачного поселка. Тот же дед, про которого мы были наслышаны, спокойно мог сообщить сепарам, и те сотворили бы вообще все что угодно. Я бы на их месте пропустил бы нас вперед, маякнул на СП-шку, чтобы там ввалили из АГС-а, а во время нашего отступления ударил бы в бочину сначала из РПГ, а потом причесал бы еще и из "покемона". Короче - торчать на опорнике не стоило, мы допили кофе, покидали бычки в снег, поправили снарягу и зброю (Мара, кроме короба на "покемоне", навесил на себя еще два таких же короба с лентами, хотя такому лосю все было, мабуть, нипочем) и потопали друг за другом на вход в дачный поселок. Танцор ступил вбок, утонув по колено в снегу, пропустил всех и негромко свистнул, дождавшись, пока все обернутся.
- Речь. Мотивирующая, - сказал Вася и кашлянул. Десять пар глаз с разным выражением смотрели на него, и это даже было немного похоже на какое-то выступление, чи шо-то подобное. - Короче. Задачи вы знаете, и знаете, шо робимо всеце это на свой страх и риск. Случиться может все шо угодно. Хто подумал и хочет отказаться - делай это сейчас, бо потом вже хуй.
Группа молчала. Вася постарался посмотреть в глаза каждому, и можно было бы сказать, что он увидел восторженные глаза патриотов, пылающие ярким огнем "усі помремо за Батьківщіну", но это, конечно же, было абсолютно не так. Не увидел он там и неоднократно воспетого в фильмах и песнях "равнодушного и страшного взгляда матерого убийцы, настоящего пса войны", кладущего врагов пачками одним ножом и сбивающего прицел у танка с "вертухи". Он увидел... просто людей. Обычных. В толпе мимо пройдешь - не обернешься.
- Чуеш, коммандер. Та й мотивирующие речи - це явно не твоё, - наконец сказал Мартин и щелчком послал бычок прямо на ботинок Стелсу. - Пойдем, мабуть. А то холодно.
И эти обычные люди заулыбались, дождались отмашки, развернулись и неторопливо, стараясь попадать в след, пошли. Вася сбоку обогнул редкую колонну, встроился третьим, аккуратно опустил предохранитель своего АКС-а с глушителем, так же, стараясь излишне не шуметь, передернул затвор и поставил предохранитель обратно. Сзади защелкало-зашумело, потом все стихло, и только поскрипывание вечного и равнодушного ко всему снега разносилось над дорогой.
Одиннадцать человек, каждый из которых по разным, но в то же время таким одинаковым причинам оказался именно в этом месте и именно в это время, вошли на первую улицу и скрылись за крайним домом. Старшина-бородач сплюнул и пошел поднимать своих отдыхавших после наряда бойцов - если что, то вытаскивать эту придурошную пехоту вместе с не менее придурошной разведкой придется именно им.
В нескольких сотнях метрах южнее, в березовой роще на втором ярусе отвала, называемого "серым терриконом", Боцман лениво подумал о том, что сегодня на укропском опорнике как-то слишком малолюдно. Слишком даже для такого морозного дня.НАДЕЖДА, она же Надька. Докучаевск, район "Старого рынка".
Надя выглянула во двор через мутноватые окна в деревянных рамах, и двор с высоты третьего этажа "хрущевской" пятиэтажки показался ей... Унылым и безрадостным он ей показался. Она перевела взгляд на градусник: минус девятнадцать. Нет, Коля и сегодня гулять не пойдет. Может, завтра. Или послезавтра.
А что - завтра? А послезавтра? Эти вопросы она задавала себе каждый день. нет, она гнала их от себя каждый день, но они постоянно возвращались, буравя ей голову, видясь в происходящих событиях, являясь знаками, намеками, напоминаниями и нескончаемыми повторами. Что завтра, Надя? Опять все это? Да, есть стабильность какая-то, Гоша приезжает, привозит деньги, продукты. но. как бы это описать самой себе, а?
Они жили как будто в ненастоящем мире. Вроде все по-прежнему, и жизнь привычная, почти такая же, как до войны, но вот только не отпускала Надю мысль, что они как будто ее, эту самую жизнь, изображают. Все вокруг. Что "молодые республики" не стали не то что государством - даже призраком его, что будущего, которое так нужно даже не ей, а Коле, - больше нет. Там - рукой махни - в нескольких километрах была Украина, и не сказать, что там было особенно лучше. Но там у Коли было будущее. Там, в конце концов, можно было уехать. В Краматорск, Мариуполь, на крайний случай - даже в Днепропетровск или, подумать страшно - в Киев. А здесь. здесь куда они могли уехать? В Донецк? В Луганск? Ах ты ж Боже ты мой, ну и туризм! Чего она не ви-дела там, в полувымерших столицах недореспублик? Все то же самое, что и здесь, в Докучаевске.