Да и Георгий... да, он был рядом, когда ей было совсем плохо, когда она была одна, но он ведь воюет. Убить (тут Надя перекрестилась, глядя в угол. Икон, правда, в углу не было) его могут в любой момент, и что тогда?
"Значит все-таки Саша? Так он тоже в армии. Его тоже убить могут." - тут же шевельнулась мысль. Нет.
Странно, но нет. Мысль о том, что Сашка мог погибнуть. Наде почему-то очень легко было представить, что убьют Георгия, но Сашку мертвым, в гробу, в цветах она представить себе не могла. Саня мой. он не такой. Он бессмертный, да, Господи, он же бессмертный, да?
Мой? Ты сказала "мой"?
В этот момент Надя поняла, что сейчас, вот именно сейчас нужно уезжать. Коля игрался на кухне, строил что-то бесконечное, позвякивая кастрюлями, ложками и какими-то половниками. Надя остановилась посредине комнаты. и как-то легко принял решение. Слишком легко? Она развернулась, быстро соображая, что именно с собою взять, боясь одной мысли об отъезде, пугаясь ее до ужаса - и одновременно желая этого отъезда всеми силами своей уставшей души.
Она просто устала бояться неизвестности. Так, трусы-носки-футболки Коли. платья. на черта мне платья? Джинсы теплые, кофты. пожалуй, все. Одного чемодана не хватит, кстати, как она сможет - с двумя сумками и Колей? Ничего. Как-нибудь сможет. Выдержит. Последние отложенные деньги пойдут на "бомбилу", который перевезет через КПВВ. У нее есть. да, пять тысяч рублей. Этого хватит, с лихвой. А там. а там мама, и они что-то придумают. Все будет хорошо, Надя, не бойся, соберись, Надежда. Отсюда, из этой дыры, пора валить. И мы с Колькой свалим.
Впервые за последние месяцы Надя улыбнулась. Несмело. потом все шире и шире. Встряхнула черными волосами и ринулась на балкон, за сумками.
На кухне чем-то звякал Коля.
МАРТИН, он же Мартин. Дачный поселок "Березовое", 1,5 км западнее Докучаевска.
...нет, не брошенное. Оставленное, и от этого было еще неприятнее. Хотя чего жалеть дома-то? Но мне было их почему-то жалко. Жил человек, жил, дом строил. Яблоню садил. Обои переклеивал, чердак зашивал, крышу утеплял. Старался. Некоторые дома даже изменили советскому "дачному" стилю белого силикатного кирпича и были по-новомодному обклеены пенополистиролом, покрашенным сверху под шубу в какие-то бежевые расцветки. Это ж кто-то в магазин ездил, цвета подбирал, старался, с женой ругался, мотался по рынкам.
А потом - уехал. Поселок умирал - как умирает всякий дом, оставшийся без хозяев. Жалко.
Идущий первым Стелс поднял руку, и все замерли. Редкая цепочка людей, идущая между домами почти след в след, с промежутками в несколько метров, рыскающая взглядами, замерла и аккуратно опустилась на колени. Я увидел, как Танцор перехватил автомат и провел рукой в перчатке по штатному "Корсару". Две "эфки", две "РГД-шки"... девять магазинов в разномастных подсумках, "пэ-эм" в набедренной кобуре. Я отпустил АКС, повисший на шее на ремне, и сам провел руками по плитоноске и РПС-ке. Пальцы как будто запоминали расположение зброи, скользя по замерзшему, ставшему жестким нейлону, касаясь холодного угловатого металла, ощупывая и проверяя, все ли на месте. Каску я не брал - было совершенно невозможно нахлобучить и толком закрепить ее на толстой флисовой шапке, раскрашенной в мультикам.
- Сбродная солянка. - пробормотал сзади Ваханыч.Я поднял голову и окинул взглядом цепочку темных фигурок. Маскхалат был только у Стелса... Ну как - маскхалат. Только куртка, которую тот натянул поверх броника, а остальные были в "форме номер восемь", короче - кто в чем. Каска, кстати, была только на Ляшко, причем даже с баллистическими очками, поднятыми и завернутыми в чехол. "Интересно, зачем?" - лениво подумалось. Ляшко, в отличие от остальных, вид имел совершенно равнодушный, он поставил РПГ-7 на снег, прислонился к гранате и, казалось, готов был задремать.
Как всегда, в голову лезли совершенно ненужные, "левые" мысли.
Стелс наконец-то поднялся и шагнул вперед, довернув свой висящий на ремне АКМ налево. За ним встал Прапор - он "держал" правый сектор, и его АКМ с подствольником смотрел направо. За ним шел Танцор, у которого не было своего сектора, потом - остальные, "елочкой" просто развернувшие свободно висящую зброю в нужную сторону. Шедший последним Мастер каждые несколько секунд оглядывался назад, пытаясь рассмотреть хоть что-то в неподвижном воздухе тихого брошенного поселка. Такой порядок движения не оговаривали - он просто выстроился сам собой, и каким-то невероятным образом каждый делал то, что от него было нужно, то внимательно глядя под ноги, то окидывая взглядом пустынную заснеженную улицу.