БОЦМАН, он же Георгий. "Серый" террикон в "серой зоне", 100 метров на север от предыдущей позиции.
Выстрелить не успел - вслед за одиночным выстрелом вокруг зашлепали тяжелые пули. Георгий пригнулся и метнулся от края, волоча винтовку за ремень, за ним рванул Жека, путаясь в кустах, виляя и пытаясь не отстать. В короткие очереди влился новый звук, и Боцман только через несколько секунд опознал хлопки АГС-а. Нужно было быстрее, быстрее... нужно было успеть выбежать из зоны обстрела пулемета и залечь, переждать падающие ВОГ-и.
- Ложись, - крикнул Георгий и метнулся под выворотень. Упал в снег, утонул с головой и откатился, плюясь и дергая ремень винтовки. Среди деревьев показалась фигура Жеки, тот явно не услышал. - Ложись, говорю!
Двадцать девять ВОГ-ов прилетело на северо-западную оконечность "серого" террикона с небольшим перелетом, засыпав осколками мелко насеченной проволоки кусты и редкие деревья. Последние два, завершая свой длинный и единственный в жизни полет, упали чуть дальше и правее, первый из них не взвелся и коснулся земли метрах в семи за спиной бегущего Жеки, утонув в снегу до весны, а может, и навсегда. Последний пролетел чуть дальше, воткнулся в снег, дошел до земли и взорвался в четырех метрах от Боцмана и в метре - от Жеки.
- Ох бля, - выдохнул Георгий, когда над лицом пронеслись мелкие осколки. - Я...
- А, - как-то односложно и тихо сказал Жека и рухнул
в снег.
ТАНЦОР, он же Вася, Дорога Т0509, 2 км западнее Докучаевска.
- Стрельба на "сером"! - крикнул Мастер, хотя все и так услышали выстрелы, а чуть позже - взрывы ВОГ-ов в двухстах метрах от дороги.
- Наши захуярили, - сказал Прапор. - Пиздец "секрету".
- Може, и не пиздец, - возразил только что вышедший из-за домов Ваханыч. - Може, и не попали. Они ж сюда стреляли, а секрет там, в березках.
- Може, и не пиздец, - покладисто согласился Прапор. - Но того здоровья вже не будет. Ну шо вы?
- Та ничо, - пожал плечами Ваханыч и поддернул автомат. - Посидели, потупили.
- Докладуй, - сказал догнавший Вася, пока группа снова набирала темп, двигаясь в сторону перекрестка. - Не томи душу.
- Короче. В сепарском домике никого не було, то мы там две растяжки поставили...
- Хера вы туда полезли?
- Ну так получилось. Ну цикаво же.
- Бардак, - опять сказал Вася и зачем-то погладил подсумок с биноклем. - Всех казню. К херам. Этот приказ не выполняет, тот вперед лезет, бо ему, видите ли, "цикаво", эти к сепарам на хазу пошли. Не Збройні Сили, а какой-то циркна-дроті.
- Командир, не рычи, я тебе гостинца принес, - миролюбиво сказал Ваханыч и протянул Танцору темно-зеленую коробку. - Российский сухпай, целехонький, новехонький,производства... щас, де оно тут... а, вот, две тысячи четырнадцатого года. Гля, яка краса.
- Уничтожу, - буркнул Вася, но сухпай забрал. - Дальше давай.
- Так а всё. Залезли, ничего цикавого, подсунули "эфку" под цинк, ну и еще одну на дверку сортира поставили, гиии, оце буде ржачно. А ничо так сепары живут, по-богатому. Тока срач развели. капец. Як свыни.
- Мда... Ну ладно, все в комплекте - и то хорошо. Давайте, пацаны, прибавьте ходу. - Вася пошел вперед, обгоняя группу, и потащил из кармана телефон.
- А, кстати! - крикнул вслед Ваханыч. - Помнишь, "четырнадцатая" про деда говорила, шо типа и вашим, и нашим? Ну шо в большом доме живет?
- Ну. - Вася искал номер Феди.
- Бабка у него там. Внутри. Старая совсем, почти не ходит, он ее чуть ли не носит, и обтирает, и кормит, получается, с ложки. короче - вот.
- Понятно. - протянул Танцор и приложил телефон к уху. - Ну ахуеть просто, а не война.
БОЦМАН, он же Георгий. "Серый" террикон в "серой зоне", 150 метров на север от предыдущей позиции.
Жека... Жека булькал, и Боцман сразу понял, что живым не донесет. Винтовка и автомат качались на шее, длинное и неожиданно тяжелое тело давило на плечи, левый рукав полностью пропитался кровью. Жека "отходил", но Боцман пер его по натоптанной тропинке, теряя силы, сцепив зубы и думая почему-то о том, что в кино обычно умирающий человек говорит какие-то предсмертные слова, важные, значимые или хотя бы ласковые. Что-то типа "передайте моей жене." и тому подобная лабуда.
Жека не говорил ничего - у него горлом шла кровь. Хотя. нет. Уже не шла.
Боцман остановился, но опускаться на колени и снимать Жеку не стал - понимал, что больше поднять его не сможет. А бросать здесь этого олуха не хотелось.
Сукааа. последние ж дни дослуживал, чччерт. Если бы я не побежал, как тот долбоеб, стрелять. Ах ты ж. И плитки повытаскивал, "мне холодно", "мне тяжело". Идиот херов. Нет, два идиота херовых. Шо я твоей малой скажу.