- Может. Ребята, может, в душ сходите? - прервала мои убежавшие мысли тетя Лена, обращаясь уже ко мне. - Да заходите, заходите, закрывайте дверь.
- Не, спасибо, - ответил я. - Нас там бойцы. нас там ребята ждут, поедем мы. Вот еще порошка купили, если еще надо будет - вы скажите. Ну и деньги. опять же, если надо - говорите. Хотя вы не скажете, понятное дело.
- Ой, хозяйка, і гарно ж у вас! Наче дома! - разливался Шматко. Он никогда не жил в квартире, у него был дом, по-строенный его же руками и постоянно доделываемый каждый год. Теперь не доделает - ладонь Шматко после ранения летом под Старогнатовкой почти не работала.
Раздался частый топот, и за спиной Лены из кухни куда-то в комнаты промчался худенький ребенок. Спрятался за стенку, потом не утерпел и высунул один любопытный глаз.
- А это у меня дочка с внуком приехали из... приехали сегодня, - зачастила Лена, почему-то волнуясь. Я брал у Димы пакеты и ставил их на пол, прислоняя к вешалке в маленькой прихожей. - Надюша, да хоть выйди, поздоровайся с ребятами!
На кухне снова звякнуло, и в проеме показалась барышня. Ну. около тридцати, черные волосы, еще влажные после душа, слегка вьются, спортивные штаны и неожиданно - мужская рубашка, фланелевая, в серую клетку. Глаза. глаза такие же, как и у мамы - светлые, только. более живые, да? Скрещенные руки под высокой грудью, разворот плеч. красива, чертовка, очень по-донбасски красива, и очень похожа на маму.
- Здравствуйте, - спокойно сказала Надя и облокотилась о дверной проем.
- Оооооо! - тут же сделал стойку Шматко. - Надія, як приємно! Шо ж ви не казали, шо така красуня в вас живе, ми б щє раніш приїхали, зранку! Може, даже щє й ноччю! Так на скільки договоримся з вами погулять, на завтра чи щє на сєгодня?
- Шматко, не пугай человека, - усмехнулся я и зачем-то потер руки. - Мы тут гости, не очень-то и удобные. И не заходи далеко, и так наследили. Пошли вже. Теть Лена, когда нам приехать? Можем послезавтра, можем даже с магазина забрать, вы ж до семи?
- Нет, мальчики, с магазина не надо. не все там. не надо, в общем. Приезжайте или завтра в восемь, или уже послепослезавтра весь день я дома. Ну, может, в магазин выскочу или с Колей погулять.
- Надя, то може я отдєльно приїду, та разом з вашим синочком і погуляємо? - не сдавался Шматко. - Наче тепліє на вулиці, да?Спасибо, конечно, да мы сами как-нибудь, - улыбнулась Надя и подняла правую руку. На безымянном пальце поблескивало узкое колечко, слишком маленькое для располневших пальцев.
- О, шо ж ви сразу не сказали! - всплеснул руками Шматко и помахал по-прежнему выглядывающему из проема ребенку. - І як вашого счастливця зовут? Шоб як встрєчу, так наругаю його, шо таку красиву жінку до шлюбу взяв і дома тримає.
- Саша, - снова, но уже как-то по другому улыбнулась Надя. - Мужа зовут Саша. Он из двадцать пятой бригады.Вона мала б гуляти парком.
Босоніж, під дощем, теплим ранком. Жовте листя в бік сонця жбурляти.
З вільним вітром у танці кружляти.
Влітку в трави та квіти вдягнуться.
В тепле мариво загорнуться.
Дарувати життя і надію.
Та здійснити усі свої мрії...
А натомість, четвертий рік поспіль, Тільки сльози, та болю їй вдосталь. Тільки шепіт мін та пекельний дзвін... Тільки він.
Вона мала б щасливо жити,
А не горя досхочу пити.
Вона донька, мати, дружина.
Вона в серці. Вона - Україна.
Володимир Шевченко, солдат, 2-й батальон 95-ї окремої десантно-штурмової бригади.
Потеплело, конечно, изрядно, но пацанам было наплевать - они чалились тут уже вторые сутки и к этому моменту задолбались так, что даже погода уже не оказывала никакого влияния ни на настроение, ни на самоощущение. Все-таки наблюдать два-через-два - от этого дико устаешь, хотя скажи какому-то нормальному человеку, что всех забот - лежать и смотреть то в бинокль, то в теплак, так и не поверит.
Разведка не копает. Принцип этот, свято чтущийся на словах, в реальности неоднократно нарушался, но в этом случае, на обратном скате полого террикона на юго-запад от Докучаевска, в этом не было смысла. Старый отвал был совсем не тем пологим холмом, какие встречаются на Донбассе ближе к южной его части (и которые жители северной и центральных частей Донбасса вообще "Донбассом" не называют), поэтому и спрятаться, и высунуться было и где, и откуда.
Леший доел ту гадость, которая входила в украинский сухпай образца пятнадцатого года под названием "консерва м'ясорослинна", а в действительности обозначала недоваренную перловку с редкими прожилками тушенки, и аккуратно уложил банку в зеленый пакет из-под этого самого сухпая. Пакет свернул, стараясь не слишком шуршать, и сунул под камень, на который опирался АКМ. Повернулся на спину, лениво поразмыслил, плюнул и решил таки покурить. Все равно за сутки с лишним стало понятно, что никого тут нет. Сейчас - нет, точнее, белым днем вряд ли какая-то залетная ДРГ решит пройтись по балке, в которой проходила старая узкоколейка.