- Про прогулку в Докучу? Не, просто в тетрадку выход записал.
- Тоже верно... - я схватил камеру и кивнул. - Пошли на КСП, кавы попьем, потрындим.
- Та я за этим и шел.
- Ну то и не тупи, возьми вон те, мелкие, и пошли.
- Опять пехота разведку припахала.
Танцор разговаривал с Мастером, и я втайне позавидовал Толику. Ни тебе бумажной работы, ни списков дебильных, ни выноса мозгов. надо все-таки у Васи узнать, шо ж именно от нас батальон хочет, какие такие "информдовидки"?
- Привет, Толик.
- Здоров. Херррасе, Мартин дрова колет. Чудеса, мля. Тебя шо, вчера в Докуче подменили?
- Ага. В детстве. Как в индийском синематографе. "И на смертном одре я признаюсь тебе, сын мой - ты не сын мой, ты дочь моя."
- Толик, собирай пацанов, в смысле - построение. Есть про шо поговорить, давай через пятнадцать минут. - Танцор покрутил пустую грязноватую кружку и уставился на меня. - А ты, сонечко, возьми "форму-раз".
- Зачем?
- Хорошо с Мастером, - пожаловался Вася кружке. - Ему сказал - он сделал. А этот. "Зачем.", "почему.", "не для того я в армию пришел." Тяжело с тобой, как...
- Меняюсь с Мастером, - тут же перебил я и с грохотом скинул дрова. - Готов уступить место в кунге, твое ненаглядное общество и высокую посаду заступника командира по чему-то там.
- Иногда мне кажется, что это не такая уж плохая идея.
- Ни хера, - тут же отреагировал Мастер, видя, куда сворачивает разговор. - Ни за что. Вася, ну сам посуди, ну гдея - и где эти бумажки. Хай Мартин, чернильная душа, в кунге вашем ненаглядном живет. Его хер протопишь, кстати.
- Эххх... сорвался, - сокрушенно покачал я головой и начал запихивать дрова в буржуйку, прямо в тлеющие угли. - А так хорошо все начиналось! Ваханыч! Набери снега в чайник, питьевая закончилась,. Барин кохфе забажав.
"Форма-раз" была книжкой формата А5, в замызганной твердой картонной обложке, и в ней, в соответствующих графах, писались сведения о посаде, звании, имени-фамилии, месте проживания и составе семей військовослужбовців. Таким образом, этот гхм, докумэнт был фактически главным во всей документации роты, бо содержал больше всего сведений про особовий склад. Самое смешное, что по какой-то из бесчисленных телеграмм, то ли из штаба сектора, то ли вообще из штаба АТО, хранение этой книжки на опорных пунктах "лінії бойового зіткнення" строжайше запрещалось. Правда, где и как ее хранить, там, само собой, не уточнили, поэтому мы, естественно, забили-забыли и держали ее в кунге, в специально обученном зеленом рюкзаке для документов. Иногда Вася мечтал, что в кунг попадет мина, и вместе с кучей полезного барахла сгорит и этот самый рюкзак, хоть временно освободив его он тяжкой ноши по ведению документации.
Мины, как потом покажет время, будут падать куда угодно, но только не в кунг.
Книжка была замызганной, затрепанной, странички позадирались, а на обложке разве что кружков от чашек с кофе не было. Каждый раз, когда я доставал ее после нарады в штабе батальона, наш начальник штаба, Викторыч, делал печальное лицо и начинал сыпать упреками, дескать "ну хто так документы содержит, ну ты шо, дебил?". Я соглашался, в принципе, что да, дебил, хотя было немного обидно. Даже как-то собрался облагородить внешний вид документации, может, обложку какую-то на нее надеть, но опытный Вася, бывший в армии дольше меня на целых три месяца, строжайше запретил. "Нельзя терять имидж мобилизованного долбоеба", - нравоучительно вещал он, размахивая сигаретой, - "как нельзя и приводить всю документацию в порядок и полное соответствие керівним документам. Как тока "эн-ша" поймет, шо мы не такие дурашки, как прикидываемся, будет пинать нас, пока мы не заведем журнал учета книг учета, разрисуем все "карточки вогню" и даже (тут Вася переходил на страшный шепот) родим паспорт ВОП-а. Этого допустить никак нельзя..." Ну, мы и не допускали, благо командиры наши все-таки в первую очередь смотрели на результаты службы, а уже потом - на состояние этой чертовой документации.
Вот и сейчас я небрежно сунул книжку в боковой карман штанов, сложил руки за спиной и стал покачиваться с пятки на носок. Рота, точнее - остальные восемнадцать человек, тяжко сползалась к кунгу на "построение", переговариваясь, щурясь, галдя и выпуская клубы дыма дешевых сигарет в стремительно теплеющий воздух.
- Бажаю здоров'я, товарищі! - неожиданно гаркнул Танцор, выходя из кунга с пачкой каких-то бумаг.
Ляшко аж присел от неожиданности, Мастер заржал, а Механ прищурился и стал выглядывать, к кому это коммандер обращается.
- Бажаємо найміцнішого, товаріщ гєнєрал-лєйтенант. - протянул Прапор и толкнул Козачка. - Не тупи, бро, бачиш - целый лейтенант с тобой поздоровкался.