Мы не уважали никого, кто не заслуживал уважения в силу личных качеств, и на погоны нам было плевать. Два указа президента - о начале мобилизации и о ее конце - ограничивали нашу жизнь "от" и "до", ну кроме, понятное дело, ранения или смерти. Фактически нам было плевать на все, что не относилось непосредственно к боям, никто из нас не собирался тогда делать сногсшибательную карьеру военного, мы, за исключением Васи, не были офицерами, и нас это абсолютно устраивало. Да, мы были странными солдатами, но мы ими были, и нам повезло - мы воевали.
Знаешь, я хотел бы сказать, что это все похоже на анархию, но на самом деле армия, в которой была небольшая часть контрактников, а также четвертая, пятая и шестая волны мобилизации, армия с уже схлынувшей волной патриотизма, была так же далека от анархии, как и от образцовых "прусских" порядков, о которых так мечтали высокие командиры в недрах разных штабов Оперативных командований, родов войск и Генерального штаба. Мы были чем-то третьим, и те кадровые военные, которые могли это понять, становились успешными и результативными командирами, находя ключики к своему "особовому складу", ну а те, кто не руководил, а командовал... те делали карьеру.
Наш комбат, Сан Саныч, к особовому складу ключик подобрал, и так уж получилось, что ключиком этим стал подход "больше инициативы ротным". Он долго и тщательно подбирал офицеров на командиров рот, он иногда обходил старшего по званию или по выслуге - и ставил на роту "пиджака" ("пиджак" - офицер запаса, закончивший военную кафедру гражданского ВУЗа), такого как наш Вася, и... так уж получалось, что он - угадывал. Хотя вряд ли в его решениях было что-то случайное, просто Сан Саныч. он каким-то образом чувствовал и людей, и обстановку. И не боялся принимать решения, даже совершенно, как сейчас принято говорить, "непопулярные". Мой ровесник, он почти всегда был спокоен и, что даже странно для целого комбата, предпочитал различные трудные вещи делать сам. Через полгода один из парней под Старогнатовкой слегка "поедет крышей" и откроет огонь по своему же опорнику - и именно комбат вскочит в машину и помчится разбираться на месте, а не отправит кого-то вместо себя. Поедет, понимая, что сейчас, возможно, ему придется застрелить своего же солдата. Да, на словах, скорее всего, это совершенно не впечатляет, но тогда и там. ооо, мы уважали комбата, и комбат, что странно, отвечал нам тем же.
Ну и иногда. иногда, конечно, за наши пройобы вваливал нам от всей полноты своей подполковничьей души.
- Танцюрист, а Танцюрист, - я присел за стол и облокотился грудью о слишком высокую столешницу. - Шо ты на телефон втычишь все утро?
- Жду как комбат позвонит. Про вчера. - Вася вздохнул и опять глянул на экран китайского обрезиненного чудовища с непроизносимым названием. На КСП, кроме нас и собаки, никого больше не было.
- Тю. Так не жди, будь умнее. Набери сам.
- Вряд ли позвонить и признаться, шо самовольно полез до сепаров, да еще и вас с собой потащил, это "умнее", - протянул Вася. - За это и с роты снять могут.
- Ай, дорогой, - покривился я. - С роты точно снимут за обман. Думаешь, он не узнает? Да он, скорее всего, ужезнает, просто дает тебе возможность самому доложить. Это знак доверия, Вася.
- Думаешь?
- Уверен. Я, конечно, не специалист в психологии аж никак...
- Это заметно, - вставил ротный.
- .но точно тебе говорю, вместо того шоб сидеть и мучаться - просто набери и доложи. И повод есть - сепары десять мин на мой любимый террикон уронили. Скажи "У Мартина стресс, просится на больничку и домой".
- Хм. Ээээх, а хули б нет? Ну снимут так снимут, че там, дальше передка не.
- В РМТЗ перевести еще может. - подсказал я и прикусил себе язык.
- . пошлют. Бля! - и Вася опять уронил телефон на клеенку. - Ну вот хто тебя за язык тянет, а?
- Молчу-молчу. Звони вже. И заодно спроси, когда седьмая волна будет. а то шо-то людей маловато. - Я потянулся, помотал головой и подумал, что пора все-таки со зброей разбираться.
- Вон твоя седьмая волна, - кивнул Вася на раздутый живот Принцессы Доганы, выжирающей очередную банку тушмана. - Со дня на день поповнення будет.
- Давай вже звони, получай свою пиздюлину, и пойдем зброю смотреть. Теплеет таки, вже минус одиннадцать.