- Бля. - протянул Вася. - Где ж людей-то взять. Сука, двадцать человек на опорнике, плюс разведосы... У "четырнадцатой" вообще двенадцать. Охереть. Это он тебя послал пробить обстановку?
- Не, это я сам. Мы ж живем вместе. Его дня три назад Ломтик водкой растирал, бо он разогнуться не мог.
- Водкой? Ухтышка. И много у Ломтика водки принычено? - заинтересовался я.
- Сколько надо. Бухими никто не ходит, как видишь, - отшил меня Санчо и повернулся к Васе. - Так шо? Подумаешь? Бо он сам не попросит, гордый он, сам знаешь.
- Та шо тут думать. ты уверен?
- Уверен, конечно.
- Завтра комбат на награждении в Вахе будет - поговорю с ним, - сказал Вася и пошел дальше. - Новости, бля, одна лучше другой.
Я метнулся в кунг за ноутом и тут же занял козырное место на КСП за столом, воткнув шнур зарядки в валяющийся удлинитель. Батарейка на Васином "Асег" держала минут тридцать, но я жил по армейскому правилу "трех возможностей": никогда не упускай возможности помыться, поспать и подзарядиться. Пришлось возвращаться за забытой "формой-раз", листать ее и в муках рожать нереальные биографии реальных людей. Хотя. подойдя с маленьким творческим
началом к коротким текстам, которые завтра со сцены будет зачитывать городской голова чи якась інша відповідальна особа, можно было отхватить свой фан.
Жаль, я этого вживую не услышу...
- Епт, - сказал Мастер, вываливая груду наколотых дров перед буржуйкой, на которой пытался закипеть чайник. - Так привык, шо тут Догана лежит - по привычке переступил. А собаки-то и нема.
- Рожає, - сказал Шматко и зачем-то постучал по кастрюле. - Давай кочегарь вже, готовіть буду.
- Та мы вже мивины пожрали, пока ты тут готовить собирался. - Мастер открыл дверку и стал швырять внутрь куски холодного дерева. - Мартин, а баллоны задули?
- Мивиной душу не обманешь, - вздохнул я. - Задули, тока я их из буса забыл забрать, все Федя. отвлекли меня. Принесешь? А то я тут в творческом вдохновении.
- Принесу. Шматкович, а можешь нас удивить, а? Что-то концептуальное, и без тушенки.
- Як Ярік? Бутерброди з шпротним паштєтом і шпротамі? Нє, я такой хєрньой страдать не буду, йдіть будіть єго, най сам таке мастрячіть. - Шматко сделал вид, что обиделся, и загремел своими поварешками еще громче.
- Говорят, в каком-то підрозділі служит чувак, шо по граждане шеф-поваром в ресторане крутом был, - сказал я и мечтательно причмокнул. - Так он пацанам суши делал.
- Я такую херню не ем, - сразу открестился Мастер. - Но риса наварить можешь, если картошки нет.
- Мартін не привіз, гад такий.
- Нема в магазе, померзла везде. - Пиликнул телефон, я открыл и прочел сообщение от "Привата". На карту упало две тысячи от жены и шесть - от Игоря, с работы. - Я щас вернусь, место мое не занимать.
* * *
Разместились на невысоком и горбатом отвале, в трехстах метрах от точки. Отсюда открывался бы шикарный вид наукропский опорник, если бы не ночь, и Рустам акуратно разгреб снег и сел на поджопник, вырезанный из каремата. Лёня и Динамо отвязали карематы от рюкзаков и положили их в метре друг от друга. Спать все равно не получилось бы - слишком холодно, хотя сейчас, после марша, в одежде было, конечно, жарко.
"Светимся сейчас в теплик, как... как не знаю кто", - подумал Рустам и поежился. Лёня аккуратно поставил рядом два рюкзака и присел на каремат, не опираясь на них. На часах было около одиннадцати. Часа три-четыре - и можно начинать работу.
Мля, не простудиться бы.
* * *
Я проснулся от пиликанья будильника и потер глаза. Светодиодная лента, присоединенная к старому автомобильному аккуму, давала достаточно света, чтобы одеться и не тыкаться в поисках шмоток. Вася спал, завернувшись в свой новомодный спальник, который был гораздо холодней моего, буржуйка давно погасла, и в кунге было где-то. ну минус восемь, может минус шесть.
Я быстро оделся (а попробуй тут не быстро), схватил планшет, чуть не уронив пачку листиков с псевдобиографиями, и выскочил наружу. Странное дело - мы научились абсолютно не замечать тарахтения генератора, но очень даже чувствовали, когда он замолкал. Было тихо, все так же пасмурно и так же безнадежно. Я вернулся в кунг, снял Васину куртку и укрыл его. Все ж теплее, чем в этом синтапоне тоненьком. Забрал АКС и броник, с завистью покосился на пустую кобуру от "пэ-эма" и пошел на КСП, на свое дежурство.
Физического смысла в этих дежурствах на КСП не было - батальонная рация у нас не брала, бо мы были в распадке, ниже уровня земли, "тапик" никуда прокинут не был. да и куда нам его кидать, к погранцам на КПВВ? Зато смысл был морально-этическим: каждая смена, отправлявшаяся в наряд,