Ах, Толян, Толян, сколько с ним было связано радостей и надежд! Кстати сказать, Толян и направил внимание отца с матерью на Дудкино.
Мальчик — он, и семнадцатилетний, конечно, оставался для мамы мальчиком, сыночкой — только-только окончил среднюю школу и получил работу на престижном номерном заводе, когда страну постигла «шоковая терапия». Люди старших возрастов тогда за малыми исключениями внутренне оцепенели, не знали как быть, что делать. Молодежь быстрей сообразила что к чему, первой потянулась к предпринимательству. Ушлые комсомольские вожди захватывали позиции, сулящие скорое обогащение. Рядовые комсомольцы ставили перед собой задачу поскромней: как-нибудь выжить…
Толян почувствовал ответственность за семью. Старший брат давно отделился, у него своя жизнь, отец болен, следовательно, добытчиком, кормильцем семьи должен стать он, Толян. Завод залихорадило, вскоре, лишившись государственных заказов, остановили главный конвейер. Работы нет и зарплаты нет, надо искать средства существования где-то в другом месте.
У Толяна был дружок Серега, а у родителей Сереги — садовый участок возле Дудкина. Дружки еще школьниками бегали туда, купались в Уфимке, рыбачили. И вот теперь, задумавшись, каким бы прибыльным делом заняться, вспомнили о заброшенном хозяевами дощатом сарае на деревенских задворках. А не воспользоваться ли этим сараем, скажем, для откорма поросят? К осени будет мясо, а мясо — это верные деньги.
Родителям идея пришлась по душе. Их сбережения не были еще съедены набиравшей скорость инфляцией — снабдили юных предпринимателей начальным капиталом. Приобрести пяток поросят оказалось несложно, в городе на Колхозном рынке по воскресеньям торговали скотом. Увидели там жеребенка и не смогли преодолеть соблазн, тоже купили. Ну, это не столько для дела, сколько для забавы, не расстались еще ребятки с детством. Забегая вперед, скажу, что потом на Венкином дворе жеребенок превратился в красивого — глаз не оторвать — конька. К сожалению многих, кто любовался им, на третьем году жизни конек пропал — увели конокрады.
В ту пору, когда затеяли дело с откормом поросят, Вениамин Алексеевич бюллетенил после операции, но уже встал на ноги, выписался из больницы. Почувствовав себя в силах совершить небольшое путешествие, он отправился в Дудкино посмотреть, что и как там у ребят. У реки в ожидании катера услышал разговор: в деревне такие-то спешно продают усадьбу, ищут покупателя. Получилось, что на ловца и зверь бежит, через полчаса Вениамин Алексеевич уже договаривался с владельцем усадьбы насчет цены.
Перебравшись на новое место жительства, отец с матерью немедленно забрали Толяна к себе. На мальчиков жалко было смотреть: отощали, почернели, питались кое-как, спали где придется. По настоянию Ларисы компаньонам пришлось разойтись, живность поделили. Толяну по жребию достался один поросенок и жеребенок. Они и положили начало Венкиному хозяйству. Некоторое время спустя купили корову, затем нежданно-негаданно — трактор.
Вышло это так. Вениамин Алексеевич пошел в город попрощаться с сослуживцами, повстречался там с приятелем, который заведовал гаражом. Тот и говорит:
— Слушай, дошло до нас, что ты обзавелся поместьем, тебе не нужен трактор?
— Трактор?
— Мы тут списываем кое-какую технику, можем списать «Беларусь». Врать не буду, он на пределе возможностей, но ты ведь инженер, малость подновишь, и он еще побегает.
— И во что это мне обойдется?
— Ну… поставишь коллективу гаража пол-ящика «Московской» — и пользуйся на здоровье.
Цена плевая, за детский велосипед больше отдашь. Смутила Вениамина Алексеевича лишь мысль о возможных последствиях такой сделки.
— А что закон насчет этого скажет?
— Да ты что? — возмутился завгар. — Кто сейчас о законах вспоминает? Оторвался ты, брат, от жизни, гуляючи по больницам. Оглядись, кругом все растаскивают. На днях по телеку рассказывали: на Тихоокеанском флоте втихаря списали линкор и пытались сплавить под видом металлолома в Южную Корею, что ли. Журналисты шумнули, притормозили это дело. Но то ведь боевой корабль, а тут — тьфу, тракторишка бросовый…
Договорились. Парень из гаража доставил трактор самоходом к Венкиным воротам.
У Толяна глаза вспыхнули, не глаза — фары.
— Пап, я, я буду на нем ездить!
— Конечно ты, кто ж еще…
Разобравшись с помощью отца в системе управления, Толян сделал несколько пробных поездок. Да что толку от трактора без прицепа! Не на крышу же кабины дрова или сено грузить. Приткнули «Беларусь» к забору, простоял бесполезно до следующей весны.