Но так ли сяк ли дожил Савва до призывного возраста. В армии ему не повезло по-крупному, послали воевать в Афганистан. Ребятам, погибшим там, теперь хорошо, ничто их не мучает. Хуже вернувшимся домой покалеченными. Уже на исходе этой неправедной войны БМП, в которой ехало отделение Саввы, подбили душманы. Машина загорелась, ребята выметнулись из пламени, но тут же угодили под пулеметный огонь, возможности сбросить с себя тлеющую одежду не было. Савве в ногу угодила душманская пуля, раздробила кость.
Его сумели вытащить из-под огня, из полевого госпиталя переправили в Ташкент. Врачи спасли ему жизнь. Когда его, покантовав с год по госпиталям, поставили на ноги, он посмотрел в зеркало и застыл в ужасе. Ожоги на теле скрывала одежда, а лицо не скроешь. Он не мог даже зажмуриться, чтобы не видеть себя, один глаз, лишенный ресниц, с обгоревшими веками, не закрывался, а щека под ним напоминала бифштекс с кровью.
Шел Савве двадцатый год. В этом возрасте все, можно сказать, разговоры парней сводятся к отношениям с девушками, все планы и мечты связаны с ними, будущее немыслимо без них, без семьи. А какая, скажите, девушка, взглянув на его лицо, не отведет в испуге взгляд? Он, конечно, может полюбить, но стать любимым не сможет никогда…
После выписки из госпиталя Савва в родное село не вернулся, не мог представить себе, как он, по натуре застенчивый, будет жить среди людей, и прежде нередко смотревших на него с усмешкой. Теперь они, глядя на него, смеяться, пожалуй, не будут, зато будут травить душу унизительной жалостью, это уж точно. Поехал в Уфу к старшей сестре, Капитолине, Капе, попросился пожить, пока не устроится как-то иначе, у нее.
Капа с мужем, Николаем, и сынишкой обитали в халупе, прилепленной к крутосклону наподобие горской сакли. Таких халуп на окраинах Уфы в былые годы, когда беспаспортный деревенский народ стремился перебраться в города, понастроили немало. Со временем городские власти начали сносить их, переселяя обитателей нахаловок в более или менее благоустроенное жилье, но халупа Николая и Капы как стояла, скособочившись, так и осталась стоять на склоне глубокого оврага неподалеку от железнодорожного вокзала. Если бы сестра и зять Саввы, приехав в город из села, укоренились на одном из солидных предприятий, то и они, возможно, получили бы приличную квартиру, но Капа, покрутившись продавщицей от потребсоюза на Центральном рынке, бросила работу в связи с рождением сына, а легкомысленный и любивший выпить Николай нигде долго не задерживался, то носильщиком на вокзале устраивался, то грузчиком при магазине, то есть там, где квартира ему не светила.
Появление нежданного родственничка Николаю не понравилось: и без постояльца жили в тесноте, к тому же выпивать с ним, так же, как и без него, Савва наотрез отказался. Отношения между зятем и шурином установились напряженные. Вечерами Николай заводил примерно один и тот же пьяный разговор:
— Ну что, герой, не нашел работу? Изжевала, значит, вас мать ваша Родина и выплюнула? Эх, вы! Был бы у меня пулемет — я бы их!..
Кого «их» — Николай не уточнял.
— Заткнись! — взвивалась сердобольная Капа. — И без тебя человеку тошно!
Савва, попривыкнув к своему положению калеки, приискивал работу. Сестра слышала, что есть в городе организация участников афганской войны, посоветовала сходить туда, авось помогут. Савва сходил, вернулся мрачный. Это не по мне, сказал он, там занимаются куплей-продажей, а какой из меня купец! В конце концов устроился разнорабочим — с прицелом на мастеровую должность — на престижном, номерном прежде заводе, без продукции которого ни самолеты, ни космические корабли летать не могли бы.
На заводе дела у него пошли сносно. Савва, не тративший ни копейки на курево или выпивку, отдавал заработок сестре, и Николай, видя это, даже зауважал его и не доставал особо пьяными разговорами.
Но вот страну перекосило, утвердилась, постреляв из танков в Верховный Совет, новая власть, и завод залихорадило. Оказалось, России не нужны свои самолеты, а на космос нет денег. Перестали поступать на завод государственные заказы. Тем не менее рабочие по-прежнему ходили на работу, надеясь получить все дольше задерживаемую зарплату, и Савва ходил, пока не стряслась с ним новая беда. Утром, направляясь на завод, поскользнулся он на обледеневшем крутосклоне, — хромая нога подвела, — кубарем покатился вниз, сильно ударился спиной обо что-то твердое и потерял сознание. Спасибо добрым людям, наткнувшимся на него, вызвали «скорую помощь», отправили в больницу.