Как-то звоню ему из какого-то немецкого города:
— Сашенька, я тебе тут в Германии машинок накупила!
А он зло отвечает:
— Я буду их ломать, кидать и откусывать колеса!
Ему было всего три года, и заигрывать с ним даже в том возрасте было занятием бессмысленным. Никакие импортные машинки не могли заменить ему любимых маму и папу.
Когда он подрос, то стал воспринимать наши немецкие гастроли с пониманием. Я начинала готовить его к разлуке заранее, потихонечку, но он все равно очень переживал.
Как-то незадолго до поездки обнял нас с Колей и сказал своим тоненьким голоском:
— Мама, папа, не уезжайте в Германию! Я вас люблю!
Или спрашивал, заглядывая нам в глаза:
— А это обязательно? Вам очень-очень надо ехать?
Мы объясняли, что ехать надо. Я пыталась улыбаться, а сама едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.
Несмотря на безграничную любовь бабушки и дедушки, ему катастрофически не хватало мамы и папы.
Нас с Колей маленький сын воспринимал как одно целое, ведь большую часть времени он видел нас вдвоем. Мы вместе паковали чемоданы и уезжали, вместе возвращались домой. Возможно, если бы у Коли была другая профессия, другая работа, все было бы иначе. Хотя, естественно, он проводил между своим папой и другими мужчинами четкую границу.
Саше было года четыре, когда Коля привез к нам на дачу композитора Олега Молчанова. А сам отъехал по делам.
Олег поздоровался с маленьким Сашкой, подмигнул ему и сказал заговорщицким тоном:
— Ну что, теперь я твой папа.
Саша нахмурился:
— Ты не папа, ты — дядя Олег.
Нас с Колей периодически посещала мысль взять с собой Сашу на гастроли. Обычно самое горячее время у нас начиналось осенью и заканчивалось весной. А летом мы гастролировали по Черноморскому побережью. Несколько раз я порывалась взять Сашу, мне очень хотелось, чтобы сын наконец-то увидел море.
Но все же нам не хватало духу принять такое решение. Все-таки одно дело — отдых, и совсем другое — гастроли. Когда отдыхаешь, ты живешь оседло, у тебя существует размеренный распорядок дня, и ты не обременен никакими обязательствами.
Я, конечно, могла бы первую половину дня проводить с Сашей на пляже, зато потом ему пришлось бы полдня болтаться за кулисами, пока мы готовимся к концерту. Потом сам концерт, раздача автографов. Получается, что ребенок был бы брошен, а какой это отдых, тут уж и море было бы не в радость. Даже на юге мы редко когда останавливались на два-три дня в одном городе, почти каждый день меняли концертные площадки.
В результате перед каждой летней поездкой я откладывала Сашины «гастроли» до следующего лета, и мы с Колей ехали одни. А Саша уезжал с бабушкой и дедушкой на дачу.
Мне кажется, если бы я брала сына с собой, то в первую очередь удовлетворяла бы свои желания. Я пыталась бы таким, не самым лучшим образом компенсировать свое чувство вины перед сыном.
Детям артистов, да и вообще занятых людей, не позавидуешь. Так получается, что в детстве они обделены вниманием родителей. Ни любовь бабушек и дедушек, ни самые распрекрасные подарки неспособны компенсировать эту любовь. Дети все равно чувствуют себя брошенными, преданными мамой и папой. А то, что родители их очень любят, понимают значительно позже, когда взрослеют.
Я Сашу безумно люблю и надеюсь, что он чувствовал это на протяжении всей своей жизни. Я пыталась хотя бы частично все эти разлуки, недостаток теплоты и внимания восполнить максимально доверительными отношениями с ребенком, отношениями на равных.
К разлукам нельзя привыкнуть. Можно лишь научиться относиться к ним философски — ведь в жизни всегда за что-то приходится платить.
4 НЕЛЬЗЯ ВРАТЬ, ОСОБЕННО РЕБЕНКУ
Когда умер мой отец, Саше было всего четыре годика. Я села рядом, обняла его и сказала:
— Саша, дедушка умер.
— Нет! Этого не может быть! Ему делают уколы, и он скоро вернется домой!
Мы поплакали, поговорили. Может быть, я не права. Может, я слишком жестокая мама. Но считаю, что никого, даже детей, нельзя вводить в заблуждение.
Для меня и сейчас жизнь делится на две части — до 1998 года и после.
В январе мы с Колей уехали на гастроли. Выступали во Владивостоке, Перми, Новосибирске. Отовсюду я звонила домой, узнавала, как Саша, как родители.
Когда я была в Чите, мама сказала мне, что папу положили в больницу. И не сообщила всей правды…