В общем, не зря мы решили забрать его из элитного детского сада. А когда пришло время идти в первый класс, выбрали для сына самую обычную школу.
Мы провели с ребенком беседу, попросили, чтобы он не рассказывал ни учителям, ни одноклассникам, что его мама поет и ее часто показывают по телевизору.
СТРОГОСТЬ
И ДИСЦИПЛИНУ
НУЖНО
ПРИМЕНЯТЬ
КО ВСЕМ
ОДИНАКОВО,
ПО НЕОБХОДИМОСТИ.
Надо отдать должное — Саша молчал как партизан. Не выдержала бабушка.
В школе необходимо было сообщить данные о родителях, и мама по секрету рассказала директору, что ее дочь и мама Саши Тагрина — та самая артистка.
Правда, оказалось, что совершенно посторонние люди откуда-то узнали об этом раньше. Незадолго до 1 сентября я пошла в химчистку. Первый вопрос, который мне задали, был:
— Ну что, сын у вас будет в тридцать пятой школе учиться?
— Я не знаю, — растерянно ответила я. Я сама подумала: ну надо же, как работает разведка.
Для моего Саши начались черные дни. Дети есть дети, им лишь бы подразниться. Мальчишки и девчонки из младших классов бегали за моим несчастным Сашей и кричали: «Сын Тани Булановой! Сын Тани Булановой!»
Теперь, что бы Саша ни натворил, это превращалось в событие.
— А сын Тани Булановой подножку поставил!
— А сын Тани Булановой подрался!
А сын Тани Булановой получил двойку!
Мы с мужем внимательно выслушали его трагический рассказ и решили действовать от обратного.
— Знаешь, Саш, — сказала я еще всхлипывающему сыну, — я считала бы себя счастливой, если бы моя мама была знаменитой артисткой. Как бы я гордилась!
— Да-а, а меня в школе все Булановым обзывают!
— А меня, между прочим, Булкой дразнили. И ничего. И у меня не было знаменитой мамы.
Я считаю, что мы поступили правильно. Если бы продолжали заставлять Сашу все время что-то скрывать, ему пришлось бы жить в постоянном напряжении. Я своими тайнами могла испортить ребенку нервы. А дразниться мальчишки будут все равно.
Сейчас Саша повзрослел, и ему стало легче переносить тяготы «звездной» жизни. В конечном итоге школьные неприятности, связанные со мной, не зародили в нем отвращения к моей профессии.
Саше было лет девять, когда я предложила ему спеть дуэтом. Он очень старался, во время записи от волнения у него даже закружилась голова. Потом послушал запись.
— Ужас какой-то! Срочно сотри, я не хочу, чтобы кто-то еще это услышал!
Мой маленький сын отнесся к себе критически, и мне это очень понравилось. Надеюсь, когда повзрослеет, он останется таким же требовательным к себе.
Мы перезаписали песню, на этот раз вышло гораздо лучше. Позже он спел один — песню про маму. У него получилось так трогательно, что я даже прослезилась.
А потом у нас была запись на телевидении — первая в жизни моего Саши. Эта программа посвящалась 8 Марта.
Незадолго до этого у сына случилось ЧП. Саша катался с горки и очень неудачно упал — проехался по льду щекой.
Когда я его увидела, обмерла: на щеке большая ссадина, сама щека распухла, а глаз заплыл. Саша знал, что на днях состоится запись на телевидении. И чтобы меня как-то приободрить, улыбнулся и подмигнул заплывшим глазом:
— Мам, я жизнерадостный! Ты главное не переживай, все будет нормально!
Перед съемками я замазала болячку. Саша и так ужасно волновался, а тут еще камеры и софиты… Когда к нему подошла ведущая, он неожиданно расплакался. Грим поехал, и все, что я так тщательно замазывала, вылезло наружу.
Но надо отдать должное сыну — он быстро пришел в себя, умылся и успокоился. Нам надо было исполнить песню. И поскольку это была запись, пели мы под фонограмму. В какой-то момент к нам подошла редактор программы и попросила быть повнимательнее — попадать в слова.
— Саша, будь повнимательнее, — начала я увещевать сына.
— Саша как раз старается и попадает, это вы. Таня, будьте повнимательнее… — сделала мне замечание редактор.
А потом мы пели с Сашей на сцене Большого концертного зала «Октябрьский» в Петербурге.
Мы выходим, и я думаю: что это меня бьет по ногам? Оказалось, это Саша — он инстинктивно пытается за меня спрятаться. Правда, длилось это буквально минуту, потом он освоился, и все прошло нормально.