Может, оттого, что я стала свидетелем этих превращений, у меня выработался иммунитет от звездной болезни, мне не хотелось становиться такой же, как они.
Когда твоя работа находит признание — это здорово. Но когда сносит башню от успеха — это плохо и опасно. Самое страшное, что спустя короткое время эти «небожители» становятся творчески неинтересными. Казалось бы, можно переболеть известностью, как гриппом, и выздороветь, вернуться к себе настоящему. Но опыт показывает: за кичливость своими успехами Бог отнимает у таких людей искорку таланта. Это случается не только в шоу-бизнесе. Просто люди, которые на сцене, постоянно на виду, за ними легче наблюдать и делать выводы.
Я заметила, что композиторы больше, чем другие, подвержены «звездной болезни». Может, этот недуг чаще поражает людей с комплексами, тем более тех, кому кажется, будто кто-то реализовывается за их счет: артист ведь выходит на сцену, а они остаются в тени. Возникает протест: «Это же я написал, а никто об этом не знает!»
Следом появляется зависть, неестественность в отношениях.
Слава — это серьезное испытание, и если человек его не выдерживает, он оказывается и профессионально несостоятельным. Нельзя долго упиваться своей эйфорией, ведь после очередной победы наступает следующее утро, и ты автоматически становишься героем вчерашнего дня. Время идет, и впереди много других барьеров, которые необходимо преодолеть. Либо ты собираешь лавры и красиво уходишь после яркой победы, либо работаешь дальше. Наверное, надо быть недалеким человеком, чтобы не понимать: все проходит, пройдет и это.
К счастью, у меня никогда не было «звездных» приступов.
Я постоянно терзаюсь сомнениями: правильно ли что-то делаю, так ли поступаю.
Мы работали в общем концерте с одним очень известным артистом.
— Вот эта моя песня — безоговорочный хит, — сказал он, спев свой шлягер.
Я бы в жизни так не сказала ни об одной своей песне. Я просто могу сказать: «Да, эта песня хорошая». Но станет ли она хитом — я не знаю, это может показать только время.
…У нас никогда не было финансовой поддержки и влиятельных покровителей, и никто не ожидал, что. не обладая большими деньгами. мы сможем раскрутиться. Поначалу никто из коллег по цеху всерьез нас не воспринимал, никто не верил, что из нас может получиться что-то стоящее.
Более успешные, именитые артисты первое время меня жалели. Зато когда к нашей группе пришел успех, я почувствовала с их стороны некоторое напряжение. Было ощущение, что они думают: «Да, зря, зря мы ее жалели…»
Но потом снова происходил спад, они успокаивались и снова сочувствовали нашим неудачам. Никто явно не демонстрировал своих эмоций, просто у меня очень хорошая интуиция и я прекрасно чувствовала перемену в выражении глаз и интонациях окружающих меня коллег.
Когда мои самые удачные песни постоянно крутили по радио, коллеги по цеху делились на две части.
Одни завидовали — я это чувствовала физически, каждой клеточкой кожи. А другие не обходили вниманием, заводили разговоры, старались держаться поближе.
Все менялось, когда наступал спад. Те, от кого шли флюиды зависти, подходили и даже пытались — или делали вид — поучаствовать в моей творческой судьбе.
А те, кто раньше спешил пожать руку, проходили мимо. Наверное, в тот момент они думали: «Лучше с ней не здороваться, мало ли что — вдруг кто увидит».
Меня это не огорчало, даже забавно было наблюдать, как в зависимости от ситуации мимикрируют некоторые мои коллеги.
Я с самого начала знала, что шоу-бизнес — это террариум единомышленников. И чтобы не уподобляться коллегам, не стоит вплетаться в общий клубок — иначе можно запутаться и не выбраться оттуда уже никогда.
Это касается не только шоу-бизнеса и музыкальной тусовки. У моего мужа Влада было то же самое. Когда-то его называли золотым мальчиком футбола. Он начинал очень ярко, победа шла за победой. Потом Влад уехал в Испанию. А когда вернулся, времена изменились, и он оказался никому не нужным. Так совпало, что у него наступил кризис и в работе, и в семейной жизни, — он развелся с женой. Я знаю, что он очень тяжело и болезненно переживал тот спад.
Мы говорили с мужем о том времени, и Влад сказал:
— Таня, у меня было очень много друзей. А когда в карьере наступил кризис, многие от меня отвернулись.
Мне кажется, что со мной подобное вряд ли произойдет. С помощью своей интуиции я легко отделяю фальшь от искренности. А может, боясь разочарования, просто не подпускаю к себе людей слишком близко. Подсознательно я готова к тому, что что-нибудь не сложится и рассчитывать я смогу только на себя.