На гастролях, в убогих гостиничных номерах, во время трудных переездов, Коля обеспечивал мой уют. Ему важно, чтобы я хорошо выглядела во время концерта, а для этого мне следует отдыхать — по крайней мере насколько это возможно в имеющихся условиях.
Мы едем в Таллин. В маленьком, неудобном автобусе люди перемешаны с инструментами. Очень тесно и некомфортно, а ехать всю ночь, и необходимо выспаться. Утром уже концерт.
Я поджимаю ноги, поудобнее устраиваюсь на Колином плече и проваливаюсь в глубокий сон. Просыпаюсь только утром — относительно свежая и бодрая.
Только потом я узнала, что Коля практически не спал. Плечо затекло и ужасно болело, но он не стал меня будить и даже не подвинул мою голову, просто сидел и терпел.
Я ТАК
ПРИВЫКЛА,
ЧТО МЫ ВЕЗДЕ
ВМЕСТЕ,
ЧТО ДОЛГОЕ
РАССТАВАНИЕ
ПЕРЕНОСИЛА
КАК БОЛЕЗНЬ.
Снимаем клип в Старой Ладоге. Съемки переносятся на утро, и мы остаемся в маленькой гостинице. Номер на двоих, но кровать такая крошечная, что только я могу на ней уместиться, да и то по диагонали. Вдвоем просто не лечь.
— Ганя, устраивайся поудобнее, — говорит Коля, слегка встряхивает напольный коврик, ложится на него и накрывается покрывалом. — Спокойной ночи.
Мы прожили вместе долгих 13 лет. За это время случалось и плохое, и хорошее. Но хорошего было настолько больше, что все плохое кажется мелким и незначительным. Мне кажется, не стоит выносить сор из избы: если люди столько лет смогли быть рядом, значит, им вместе было не так уж плохо.
По дороге в Анапу мы подрались из-за какой-то песни… Я замахнулась, он замахнулся. В общем, я стала царапаться, а он выставил кулаки. Длилось это совсем недолго, и мы скоро забыли о размолвке.
А в Анапе вместе с ребятами пошли обедать. Увидев исцарапанного продюсера и певицу с синяками на руках, наши музыканты здорово развеселились. Нам и самим стало смешно.
Коля — человек более сдержанный, а я раздражаюсь и расстраиваюсь по мелочам.
Если мы и ругались, эти ссоры касались только работы. У нас случались очень эмоциональные споры, которые превращались в мелкие потасовки. Но в конце концов всегда побеждала дружба…
— Что ты хочешь?
— Кулончик на тоненькой нежной цепочке.
Коля готовил мне подарок к годовщине нашей свадьбы. Кулончик на тоненькой нежной цепочке он не нашел и вместо этого подарил мне толстую цепь. Очень красивую и воздушную, но это было совершенно не то, чего мне хотелось! Настроение испортилось, а Коля никак не мог понять, в чем дело. Не думаю, что мой муж обиделся бы на меня, если бы я подарила ему не то, что он просил.
Но тогда мне казалось, что ему просто лень тратить время на поиски подарка, и он купил первое, что подвернулось под руку. Хотя можно сказать наверняка, что эта цепь стоила намного дороже, чем украшение, о котором я мечтала.
Мужчины вряд ли меня поймут. Но нам, женщинам, иногда хочется, чтобы нам уделяли побольше времени и угадывали наши желания. И дело тут совсем не в деньгах.
Мне должно было исполниться шесть лет, и я, как и многие девчонки, больше всего на свете мечтала о резиновой кукле с длинными волосами и пушистыми ресницами.
Родители знали о моей мечте, но кукол, тем более таких роскошных, в магазинах было не купить. Еле-еле, через каких-то знакомых маме и папе удалось достать к моему дню рождения большого пластмассового пупса.
Когда я его увидела, моему разочарованию не было предела. Подарок мне жутко не понравился. Я расплакалась и отвернулась.
Вместе с Колей мы переживали все наши взлеты и падения. Мой муж и продюсер советовал, какое платье мне надеть, какую прическу сделать.
Перед концертом я выбираю платья.
— Коля, какое платье лучше надеть — синее или черное?
— Вот это. — Коля показывает на черное.
И я надеваю синее платье.
Муж сердится:
— Ты нарочно спрашиваешь, чтобы сделать наоборот?
— Нет, я просто подумала: а вдруг совпадет?
Коля попал в больницу с жутким отравлением, а у нас — гастроли в Киеве, которые нельзя отменить. И я поехала одна в город, в который всего год назад мы ездили вместе.
Наша группа остановилась в гостинице — той самой, где мы жили вместе с Колей.
Едем в машине, и я не перестаю думать о том, что год назад мы были здесь вдвоем…
Во время киевских гастролей я поняла, как больно пребывать в разлуке, как сдавливает горло тоска, как сжимает в свинцовые тиски одиночество. Видимо, я так привыкла, что мы везде вместе, что долгое расставание переношу как болезнь. И чтобы выздороветь, нам надо снова быть вместе.