На камере 410, единственной во всем ряду, красовалась сенсационная надпись: "Полицейские - свиньи" и "Сент-Паулис Клам". "Что это, случайность или своеобразное выражение юмора Зигфрида Маака?" - подумал Карл. И что означает "Сент-Паулис Клам"? Карл вставил отмычку в "занятый" номер, и дверца сразу открылась. Он поставил в камеру обе сумки со снаряжением грабителя и деньгами, а рядом положил квитанцию, извещавшую, что он уже растратил более шести тысяч марок и на будущее ему требуется по крайней мере вдвое большая сумма. Затем Карл защелкнул замок и вышел. По дороге к выходу с Кирхеналле он вдруг сообразил, что не пересчитал деньги. Согласно предположениям, в кассе Дойче банка в Эйдельштадте в момент ограбления должно было быть около полумиллиона марок. Впрочем, безразлично, как много денег лежало сейчас в камере хранения Ведомства по охране конституции. Маловероятно, что они надуют его с награбленными деньгами. Вероятно, через двадцать четыре часа он получит аккуратную немецкую расписку на всю сумму. Карл пересек Кирхеналле, прошел мимо полицейского участка, затемненного матовыми стеклами, невдалеке стояли три бело-зеленые полицейские машины. Карл чувствовал удовлетворение и был абсолютно спокоен. Он ничего не нарушил, против него нет никаких доказательств, кроме ничтожного видеофильма, и, скорее всего, полиция его не поймает. Миновав полицейский участок, Карл вошел в первый же приличный ресторан, оказавшийся немецким, но с итальянской кухней. Он съел толстую пиццу и выпил три большие кружки пива. Непонятно почему, его мучила жажда. За едой он с удовольствием слушал, похоже, турецкого музыканта, выводившего мелодии из "Кармен" на электрооргане, да так, что это напоминало турецкий вальс. Да-а, подумал Карл, турок, играющий на японском органе "Ямаха" французскую музыку Визе с испанскими мотивами для шведского террориста, съевшего итальянскую пиццу в немецком исполнении.
Налет на банк он уже выкинул из головы. Теперь он размышлял, как ему продолжать свою роль симпатизирующего террористам на Хафенштрассе. Лучше всего было не суетиться. Возможно, теперь, после ограбления, нужно выдержать несколько дней, это придаст ему большую известность, но точно он еще не решил. Но если система работает, как дома, в Швеции, то журналисты раструбят обо всем. Наверняка Ведомство по охране конституции имеет собственных журналистов, так же как в Стокгольме Нэслюнд содержит целую "конюшню".
Весь следующий день Карл посвятил чтению бульварной прессы. И из-за этого пропустил редчайший случай - посмотреть свое собственное изображение на западногерманском телевидении.
Программа новостей раз за разом прокручивала видеофильм. Ведущий говорил о "коммандос"-налетчике, который, согласно подозрениям полиции, мог быть шведским морским пехотинцем со специальной подготовкой. По взглядам своим - левый экстремист, вероятно, очень близкий к европейским террористическим организациям. Как подозревают, этот "коммандос"-одиночка виновен по меньшей мере в шести налетах на банки по всей Федеративной Республике (далее следовал их перечень, а также назывались награбленные суммы). И полиция была близка к цели. Затем полицейский комментатор заявил, что если - это если он все время подчеркивал - если это тот самый человек, которого они подозревают, то речь действительно идет о "коммандос", которого без особого преувеличения можно сравнить разве что с Рэмбо. Как следовало из комментария, это вообще самый тревожный момент. А что если этот человек предоставит себя, свои знания и навыки в распоряжение террористов? Пока, правда, об этом ничего не известно, но возможные последствия непредсказуемы. Ведь террористы по большей части не идут ни в какое сравнение с профессионалами. Полиция сейчас пытается собрать какие-нибудь подтверждения своим подозрениям. В конце был призыв, обращенный к персоналу банков, ко всем, кто, возможно, столкнется с "коммандосм-налетчиком, быть предельно осторожными. Помнить, что они имеют дело с человеком, натасканным на молниеносное убийство и который сейчас где-то близко. Вступив на путь преступлений, он, вероятно, не будет колебаться и десятой доли секунды, если на него напасть. И так далее, и все в том же духе.
Все это Карлу было неизвестно, когда он шел домой сквозь рождественскую возбужденную толпу под мокрым снегом. Он решил не искать контакта с кем-либо в квартале в ближайшие двадцать четыре часа. По дороге домой Карл сделал себе рождественский подарок - купил самый дорогой стереоплейер с кассетами и к нему миниатюрные наушники.
Кассеты, которые он прослушал вначале, содержали примерно половину бетховенских фортепьянных сонат. Карл лежал на кровати с закрытыми глазами при красном свете. Да, купить новую лампу он все же забыл. Под фортепьянную музыку он размышлял, как ему попытаться спровоцировать кого-нибудь из террористов выйти на него. В середине второй части Лунной сонаты он незаметно уснул.
На следующее утро Карл взял такси, предварительно заказав билет на первый удобный самолет до Цюриха. Ждать вылета ему пришлось не больше четверти часа. В Цюрихе он снова взял такси и отправился в тот банк, куда положил на свой счет тридцать швейцарских франков. Получил расписку, которую разорвал на мелкие кусочки, так что номер и сумма никому не могли стать известными. Около трех часов пополудни он был уже в центре Гамбурга.
В камере хранения номер 410 лежали тонкий белый и толстый коричневый конверты и черный "смит-и-вессон, комбат магнум". Поскольку прежнее оружие было использовано при налете на банк, от него надо было избавиться (BKA в Висбадене с легкостью сможет провести баллистическую экспертизу, доказав, что именно его оружие использовалось при ограблении). В маленьком белом конверте он нашел расписку от Ведомства по охране конституции на 387 920 марок. Если перевести в шведские кроны - почти миллион. В толстом конверте была пачка новеньких стомарковых банкнот, сложенных по номерам. Как он подсчитал позднее, уже в гостинице, их было равно сто двадцать.
Пока Карл отправлял расписку Ведомства по охране конституции, переложив ее в другой конверт, в свой банковский сейф в Стокгольме, он пробежал заголовки газет. Все, кроме одной, клюнули на чарующую журналистскую наживку: "Рэмбо-Грабитель".
Газетные фотографии перемежались: его собственные в Дойче банке в Эйдельштедте, конечно размытые, с черно-белой видеопленки, и цветные - Сильвестера Сталлоне, меланхоличного или убивающего вьетнамцев.
Карл накупил целую пачку газет и взял такси, из которого вышел за пару кварталов от гостиницы. Поднялся к себе, чтобы посмотреть, что написали в прессе эти идиоты. В действительности все было не так уж плохо. С одной стороны, Рэмбо-Грабитель - самый опасный преступник из когда-либо появлявшихся на территории Федеративной Республики. Завзятый коммунист, симпатизирующий террористам, а то и входящий в какую-либо террористическую организацию. С другой - личность преступника пока точно не установлена, а фамилию подозреваемого полиция публиковать не хочет. Это было очень странное противоречие, но журналистам такой пустяк не помешал - одних слов "Рэмбо-Грабитель" было достаточно, чтобы они отбросили размышления и сомнения. Шведский военный атташе нерешительно высказался в том смысле, что у нас, разумеется, есть элитные подразделения в военно-морских силах и они проходят подготовку в соответствии с высокими международными стандартами. Но Рэмбо из Швеции? М-да, пожалуй, это немного преувеличено.
Утверждалось, что Рэмбо-Грабитель только в Западной Германии захватил около миллиона марок. Так что в денежном исчислении нападение на банк в Эйдельштадте - самое крупное. Но нельзя исключать, что в других нераскрытых грабежах - в Швеции, Бельгии и Франции - тот же зачинщик. Деньги, вероятно, не транжирятся на личные расходы, на роскошь, а идут на финансирование политических акций или терроризма, хотя об этом, конечно, можно только догадываться.
Карлу было любопытно, как будет разворачиваться вся эта история. В течение следующих дней ее либо опровергнут, либо к ней будет прибавлено еще несколько реальных деталей. Если бы, скажем, "Афтонбладет" или "Экспрессен" задались этим вопросом, как можно тогда объяснить, что, с одной стороны, известно "почти наверняка", кто скрывается под кличкой "Рэмбо-Грабитель", а с другой - полиция не может назвать его имя и опубликовать его фотографию? Это бы выглядело так, будто Нэслюнд и его лучшие подручные журналисты захотели выкинуть какой-то невероятный акробатический трюк, чтобы выйти из затруднения. В конце концов Карл решил, что в любом случае это не его проблемы. Оставалось только ждать. Вопрос был лишь в том, не переигрывают ли все они в этом спектакле.