– У спецназа свои заморочки, – раздался голос от одного из приехавших на «шишиге». Быструхин обернулся к нему, и увидел, как мужчина ободряюще подмигивает. – Сам понимаешь, понты дороже денег.
Рядовой растянул губы в улыбке, но спокойнее ему не стало ни на грамм. Хоть всему происходящему было логичное объяснение, всё равно оставалось чувство, что произойдет что-то нехорошее. И мужчина не мог ни избавиться от этого ощущения, ни что-то изменить.
Мимо с рёвом пронесся первый БТР, обдав стоящих пылью и запахом выхлопных газов. Бойцы, сидящие на броне, что-то прокричали и подняли руки в знак приветствия. За ним следом потянулись и другие машины, а остановилась колонна лишь когда замыкающий БТР проехал шлагбаум. Растянулась вся эта процессия метров на семьдесят.
С бронетехники тут же стали спрыгивать бойцы, и при ближайшем рассмотрении стало ясно, что на них форма старого образца, от которой во всех родах войск уже давно отказались. Да и оружие не выглядело новым, хотя следы ржавчины пытались как-то скрыть.
– Какие-то грязные вы, – задумчиво произнёс Быструхин, обращаясь к ближайшему бойцу, который разминался, приседая.
– В поле ночевали – травой укрывались, – ответил ему новоприбывший с лёгким акцентом в голосе.
Отметив, что ответили ему без особой охоты, рядовой решил дальнейших вопросов не задавать, понимая, что приехавшие с дороги наверняка устали, и им сейчас не до пустой болтовни. Вместо этого он махнул рукой бойцу, сидящему в будке, чтобы тот опустил шлагбаум, что незамедлительно было сделано.
В это время из «шишиги» выбрался единственный человек, не носивший на лице маску – мужчина сорока лет, кавказской внешности, с изумрудными глазами и на лысо стриженной головой. Уверенный взгляд и даже поза выдавали в нём командира всего подразделения, а хищный профиль только закреплял сложившееся мнение. Он что-то произнёс одному из подбежавших бойцов, тот молча кивнул и двинулся к головному БТРу.
Рядовой Быструхин отвернулся, закончив рассматривать новоприбывших, и уставился в сторону блокпоста ополченцев. Что-то всё-таки не давало ему покоя. С щелчком выключился прожектор, погружая в полутьму дорогу, убегающую в сторону соседней страны. Рядовой сам оказался в небольшом полумраке, и глаза лишь через десяток секунд смогли адаптироваться. Зато в темноте удалось рассмотреть какие-то огоньки со стороны ополченцев. Поначалу боец обрадовался, приняв это за перемигивания фонариков, но потом, увидев, что цвет у них другой, он толкнул в бок Троянова, который до сих пор не мог оторваться от наблюдения за приехавшими:
– Слышь, Конь, я один это вижу, или блокпост горит?
– Чего? – с удивлением переспросил сержант, а затем развернулся и посмотрел в ту же сторону, что и его товарищ.
Пограничники дружно наблюдали за тем, как огоньков красного цвета становится всё больше, и они разрастаются, захватывая всё больше пространства. Догадка ошарашила обоих бойцов, но ни один не решался произнести её вслух. Наконец, оба развернулись назад, чтобы привлечь внимание остальных, но слова застряли у них в горле. Взгляду пограничников предстали их немногочисленные товарищи, поставленные на колени в разных частях территории пограничного поста, под внимательным присмотром приехавших спецназовцев, или кем они там на самом деле являлись. Командир же заставы, белый, как мел, стоял сейчас рядом с палатками. К его горлу был приставлен нож, который держал тот самый лысый мужик.
– Что за… – только успел произнести Троянов, и тут ему в голову прилетел удар прикладом. Аналогичная судьба настигла и Быструхина – это дружно сработали двое бойцов, приехавших в кузове «шишиги» со стороны России.
Оба пограничника повалились на землю, но сильные руки их тут же подхватили и поставили на колени, а после этого солдаты почувствовали холодное прикосновение оружия к виску. В этот момент лысый мужчина прокричал что-то воинствующее на незнакомом языке и плавным движением перерезал горло командиру заставы. Капитан попытался закрыть рану руками, но сквозь пальцы толчками пробивалась кровь. Испуганным взглядом он пробежал по всем своим товарищам, а после ноги подкосились, и мужчина повалился на землю.
Это словно послужило сигналом, и тут же тишину разорвал грохот автоматных выстрелов. Пограничники один за другим падали на землю, и за этим с ужасом наблюдали Быструхин и Троянов. Сержант чуть повернул голову назад и с отчаянием крикнул:
– Братцы, что ж вы творите?
– Не братья они тебе, – спокойным голосом ответили сзади.