Быструхин неожиданно взревел, дёрнулся в сторону и оттолкнул бойца, который прислонил к его виску оружие. Затем схватился за свой автомат и даже успел снять его с предохранителя, но тут сильная боль пронзила левую ногу, и неожиданно рядовой потерял опору под ногами.
Быструхин повалился на землю, выронив оружие, и, повернувшись на спину, уставился в тёмное небо. Через секунду над ним склонился один из бойцов и что-то произнёс. Но из-за гула в ушах рядовой ничего не расслышал, поэтому лишь мотнул головой и попытался плюнуть в сторону своего убийцы, чувствуя, как от боли в ноге начинает терять сознание.
– На чудо понадеялся? – всё же донеслось сквозь шум до него. – Это зря: ещё обиднее помирать, понимая, что за тебя высшие силы не вступятся.
Послышался звук выстрела, и краем зрения Быструхин заметил, как Троянов падает лицом вперёд, в пыль. Следующая пуля предназначалась рядовому, и легла она точно в лоб, лишив солдата боли и страданий.
Глава 2
«Служебное рвение»
На всё помещение раздался глухой звук удара тяжелого предмета о дерево, а затем тихий стон. Тут же прервалось шуршание ручек, и множество удивленных пар глаз уставились на последнюю парту второго ряда, где сидел низкий, но широкий в плечах парнишка с короткими черными волосами, большим носом и пухлыми губами. Сморщившись от боли, он продолжал стонать и держался за свой лоб, на котором начал появляться большой синяк.
– Стас взял уверенный курс на уничтожение школьных парт, – с усмешкой произнёс один из одноклассников, и другие подростки поддержали его смехом.
– А ну тихо все! – строгим голосом произнёс Паша, и тут же, как по мановению волшебной палочки, в классе установилась тишина. А мужчина продолжил дальше, но уже спокойно и вкрадчиво. – Вихарев, если ты такими темпами сломаешь себе нос – у директора появятся большие вопросы к моей методике обучения на уроках истории.
– Я не специально, Павел Михайлович, – отозвался парнишка глуховатым голосом, с нотками обиды.
– А это никого волновать уже не будет, – покачал головой учитель, а затем с состраданием спросил. – Ну, лоб-то не разбил?
– Вроде нет, – произнёс Стас, убрав руку и осмотрев её на предмет наличия крови.
– Выйди, холодной водой лицо сполосни, – посоветовал Паша, и парень, тут же поднявшись, двинулся мимо парт к выходу, провожаемый взглядами других учеников.
– А у меня мозг перегрелся! – раздался наигранно жалобный голос с задней парты другого ряда, как только за Стасом закрылась дверь.
– От чего, Мартынюк? – с усмешкой спросил Паша. – От записывания ответов по подсказкам Смирнова? – послышались тихие смешки, а оба упомянутых товарища уткнулись носом в парту. – Хватит болтать, только время впустую тратите.
В классе вновь установилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием ручек. Паша оглядел ещё раз всех учеников, затем повернул голову к доске, на которой были записаны вопросы сегодняшней самостоятельной работы. На его взгляд, там не было ничего трудного, всё по пройденному материалу, максимально пресно. «Может, именно из-за этого Вихарев уснул и ударился в итоге лбом о парту?» – озарила его мысль, но мужчина тут же мотнул головой. – «Нет, бред. Стас из истории знает только дату, когда произошло крещение Руси.»
Отвернувшись от доски, мужчина посмотрел на улицу. Со второго этажа школы прекрасно была видна главная улица посёлка, с хорошей асфальтированной дорогой, пять магазинов, прижавшихся к ней, и большая поляна за ними, на которой сейчас вовсю кипела работа по благоустройству: местной администрации выделили средства на облагораживание территории, и было решено привести в порядок главную площадь. Два десятка людей в оранжевых робах как раз на данный момент активно там копошились, убирая весь мусор, выравнивая местность и вырубая молодые деревья. При этом большие тополя, которые стояли там же, никто убирать не собирался – они стали уже частью населенного пункта и этой площади.
На улице стоял конец апреля, но лето, казалось, уже в нетерпении топталось у порога, стремясь поскорее выгнать весну и занять её место. От снега давно уже не осталось и следа, пропали все ручейки, вовсю распускались почки на деревьях, и уже показалась зеленая трава. Температура приближалась к двадцати градусам тепла, что в здешних местах в это время, в общем-то, было немного в диковинку. Дети с нетерпением ждали перемены, чтобы высыпать на улицу, рассесться на скамейках и турниках, и насладиться долгожданным солнцем и теплом, которого так не хватало зимой. И Паше подобные желания тоже были не чужды – пусть ему и исполнилось недавно двадцать девять лет, в некоторых моментах душой он был немногим старше находящихся сейчас за партами десятиклассников.