‒ А ты давно в рыцари записался? ‒ настороженно посмотрел на него Вова.
‒ Случайно вырвалось, ‒ пожал плечами друг. ‒ Можем и в самом деле пойти отсюда куда подальше.
‒ Ну уж дудки, ‒ отрицательно мотнул головой Вова, и направился по дороге в ту сторону, откуда раздавался крик. ‒ Раз сегодня автором идиотской идеи оказался ты, мне будет грешно упустить такой шанс.
Больше неизвестная женщина не кричала. На посёлок вновь опустилась тишина, не нарушаемая даже привычным лаем собак. Их тут, в общем-то, и не было. Улица, на которой парнишки были застуканы этим криком, являлась не слишком оживленной – всё-таки самый край посёлка, здесь большинство домов уже заброшены, а из оставшихся жителей практически все ‒ старики.
Но во всем этом была и некоторая позитивная нотка – можно без всяких проблем двигаться не по дороге, а по чужим участкам. Чем не преминул воспользоваться Вова, практически сразу же свернувшись к неприметной калитке. Дальше они уже двигались огородами, как настоящие партизаны. И страх постепенно начинал уступать место всё тому же детскому азарту. Потому что оба не верили, что с ними случится что-то совсем плохое.
Неожиданно крик раздался ещё раз. Парнишки, как раз двигавшиеся по заброшенному огороду, замерли в нелепых позах, напряженно прислушиваясь. Но в этот раз страха уже особого не было. Только усилившееся желание узнать, что же происходит. Ведь обоим на сегодняшний вечер абсолютно не хватало острых ощущений.
Источник крика находился рядом – буквально на соседнем участке, где стоял большой дом с украшенными резьбой деревянными рамами на окнах. Забор здесь был не чета предыдущим: высокие и крепкие столбушки, широкие доски, которые гнить начнут года только через три. И заколочены они оказались ну точно не на мелкие гвозди. В этом Вова убедился сразу, попытавшись оторвать хотя бы одну.
‒ Да, у этих яблоки не стащишь, ‒ пробормотал он под нос, затем поглядел на препятствие внимательно, поплевал на ладони и с небольшого разбега запрыгнул наверх. Затем осторожно перевалился на другую сторону и, оглянувшись на Олег, поманил того за собой.
‒ Я тебе что – атлет? ‒ возмутился парень, но выбора ему никакого не оставили. Поэтому пришлось, пусть и не так красиво, но тоже покорять забор.
Шум при этом парень издавал достаточно ощутимый – одежда шуршала о доски, слышалось тяжелое дыхание и ругательства, а приземление вообще было таким, словно мешок свалился. Вова, наблюдавший за всем этим с нескрываемым сожалением, настороженно огляделся по сторонам, на случай, если кто-то уже двигался сюда. Но огород казался пустым. В окнах дома тоже нигде свет не загорелся, поэтому можно быть уверенным, что выступление Олега оказалось никому не интересным.
‒ Ну ты и корова, ‒ всё же не преминул дать свою оценку Вова, обращаясь к тяжело дышащему другу.
‒ Корова ты и твой дед с пяти лет, ‒ мгновенно отозвался Олег, потирая ладони, в которые явно впилось несколько заноз. В темноте, к сожалению, убедиться в этом не представлялось возможным, поэтому оставалось только терпеть неприятный зуд.
Вова, довольно кивнув, словно именно такого ответа и ожидал, развернулся и направился в сторону дома. Ведь именно там, если не врали ощущения и память, должна была находиться неизвестная женщина. Ведь они не слышали хлопком дверью или скрип калитки – следовательно, никто никуда не ушёл.
Достаточно быстро парнишки добрались до угла дома и прижались к стенке. Затем оба осторожно выглянули и уставились на небольшое пространство между самим домом и небольшой сараюшкой, стоящей напротив. Здесь было пусто, поэтому мальчишки, уже гораздо медленнее, двинулись именно по данному проходу, ничуть не задумываясь о том, что можно было и обойти с другой стороны.
До следующего угла добрались также без приключений. Отсюда в глаза сразу бросалась калитка, выполненная явно каким-то мастером резьбы по дереву – настолько искусно была обработана каждая доска. Взгляды медленно скользили по уходящему дальше забору, по достаточно большому пустырю между ним и самим домой, где, судя по перекопанной земле, явно что-то собирались копать, и упёрлись в следующий угол. А затем Олег медленно опустил взгляд и, вздрогнув, резко закрыл рот руками. Вова тихо выругался под нос и пошатнулся, вовремя ухватившись за стенку дома и сумев удержать равновесие.
В двух шагах от них, рядом с дверью, ведущей на веранду, лежало распростертое женское тело. Неизвестной было не больше пятидесяти лет, длинные светлые волосы частично закрывали её лицо, на котором была запечатлена гримаса животного ужаса. Руки пытались закрыть низ живота, но они всё равно не смогли скрыть расплывшееся кровавое пятно. Из одежды на женщине была лишь белая ночнушка, разорванная в районе груди и бёдер.