Стас огляделся.
— А куда Майя девалась? И тут… никого больше не было?
— Больше никого не было, — сказала Дара, не отвлекаясь от кошки.
— Мне почудилось…
— Что почудилось? — раздался голос Майи рядом.
Стас вздрогнул и уставился на куратора, появившейся из темноты как чертик из коробки.
— Неважно… А ты где была?
— Проверяла обстановку, — сказала Майя и обратилась к Даре: — А он неплох, совсем неплох. Чутье просто невероятное… Повезло, что мы наткнулись на него раньше Серых. Вот Дегтяреву не повезло, слишком спешил…
Стаса пробрала дрожь, и холодная сырость на этом складе была в этом повинна в последнюю очередь.
Майя повернулась к Стасу:
— Мы под Туманом. Ты его чувствуешь. Это как Завеса, только Завеса накрывает весь мир… почти весь мир… а Туман — мое собственное умение. Я умею навешивать Туман вокруг себя и на время, и меня — и тех, кто со мной — не видят другие люди.
— Ты колдунья? — уточнил Стас без насмешки.
Майя откинула голову и загоготала на весь склад.
— Нет!.. — выдавила она. — Я что-то вроде тебя, Стас Думов. У меня есть способности и только. Вещи искать я не умею, но зрение затуманивать и слух — вот это мои умения. Ну, и еще кое-что по мелочи.
— Кто тут сидел с Дарой? — в лоб спросил Стас. — С некоторых пор я в своей адекватности не сомневаюсь, знаете ли. И в том, что галлюцинациями не страдаю.
На самом деле такой залихватской уверенности в нем не было. Но этим дамам знать о подобных нюансах не обязательно.
— Не верь всему, что видишь, — сказала Майя. — В первое время с тобой буду заниматься я, позже получишь более высокое посвящение и другого наставника. Пока же ты не должен знать слишком много: ни сколько нас всего, Изгоев, ни на что мы горазды. Понимаешь?
— Понимаю, — тупо сказал Стас.
Майя поглядела на Дару:
— Ну что, крошка, сегодня ты накрываешь на стол!
Дара с неохотой оторвалась от кошки, вытянула из-за кресла, на котором сидела, свою объемистую сумку из джинсовой ткани, а из нее извлекла три бумажные упаковки китайской еды на вынос, разрисованные драконами и пухлыми мультяшными азиатами с палочками для кушанья. К упаковкам прилагались эти самые палочки и термос.
Стас и Майя уселись на диван и взяли каждый свою порцию.
— Украла эту еду? — нагло поинтересовался Стас, вспомнив, что дневник бедного Дегтярева Дара выкрала, а потом выдавала себя за его беременную супругу. Вопрос был неделикатный, но что-то подсказывало, что в кругу Изгоев церемонии ни к чему.
И вправду — вопрос Дару ничуть не покоробил.
— Купила, — сказала она простодушно, — на деньги, которые украла у плохих людей. Еду у нас ворует Майя под Туманом.
«Под туманом… Выраженьице-то какое… многозначительное…»
Некоторое время все трое сидели склонившись над низким журнальным столиком и ели. Дара делилась с кошкой наиболее аппетитными кусочками. Потом пили горячий травяной настой из одноразовых стаканчиков. Стас, который отродясь не был прихотлив в еде, почувствовал, как улучшилось настроение, а тело наполнило блаженное тепло.
Впрочем, он не забывал, что стал самым натуральным бомжом.
В десяти метрах от их светлой полянки была стена и дверь, ведущая в туалет с раковиной и тусклой лампочкой. Там Стас почистил зубы и умылся.
Пока он занимался гигиеной, Дара ушла. Он так и не понял, зачем она вообще приходила. Осталось смутное подозрение, что их совместный поздний ужин был своего рода ритуалом передачи непутевого неофита из одних рук в другие. Недаром Майя похвалила Стаса перед Дарой — как бы дала ему оценку, между прочим, довольно лестную. Дескать, и Дара тоже молодец, раз раздобыла этакий экспонат…
По распоряжению Майи он лег спать на ту самую двуспальную кровать без простыни. Одеяло, впрочем, нашлось, и неплохое: очень легкое и одновременно теплое. Правда, пахло от него сыростью.
— Спи, — посоветовала Майя. — Тут тебя никто не побеспокоит. Ни о чем не переживай.
Разумеется, эти слова не возымели никакого действия. Стас долго лежал в темноте и тишине и представлял, как из-за стеллажей к нему подкрадываются неведомые Твари под Завесой… Ему хотелось услышать хоть какой-то звук или шорох со стороны Майи, которая улеглась где-то недалеко, но куратор вела себя тише мыши. А еще Стасу было плохо при мысли, что он совершил самую страшную ошибку в жизни.
Глава 24
Куратор-3
3 (24)
О том, что ему все-таки удалось уснуть, несмотря на тяжкие думы, он узнал утром, когда проснулся. Сквозь узкие оконца под высоченным потолком склада сочился утренний свет. Тело ломило от сырости и холода, башка трещала от череды мрачных и неуютных снов.