Почему у меня голова кружится?..
Я положила голову ему на плечо, закрыла глаза. А мне все равно, что он подумает. ИЛ глубоко вдохнул, как будто хотел что-то сказать.
Только молчи сейчас, пожалуйста, молчи… Мне так хорошо. А тебе?
Открыла глаза, увидела след Татиной помады на его рубашке, вздрогнула.
— Отстиралось? — вдруг спросил ИЛ.
Вопрос был настолько нелепый, что я первый раз за вечер решилась посмотреть ему в глаза.
— Что?
— Платье.
— Да. Ты помнишь?
Я улыбнулась. Тоже первый раз за вечер. Я тогда бросила в ИЛа чашкой с клюквенным соусом и испачкала ему свитер. Ни за что не поверите, почему я стала в него кидаться… Потому что он назвал меня своей девушкой! Какая же я была тогда дура… А потом он целовал меня, а я вырывалась, и мое платье тоже покрылось красным клюквенным соусом.
— Конечно, помню. На моем свитере пятно до сих пор осталось. Ты чем стирала?
Неужели мы сейчас будем обсуждать свойства стирального порошка, как две домохозяйки?!
У бара нарисовалась Варежка. Почему-то очень веселая.
— Все, хватит. — Я с трудом отлепилась от ИЛа и пошла к ней.
— Чем стирала-то? — переспросил он и засмеялся.
Чем бы в него кинуть, чтобы никогда не отстиралось?
— Ну как? — спросила Варежка.
— Не спрашивай! Если начну рассказывать — непременно разревусь…
Подошел ИЛ.
— Варь, ты не знаешь, куда пропала Тата?
— Ой, Илюш! Я совершенно случайно… Честное слово, случайно! Брызнула на нее освежителем воздуха, — смущенно улыбнулась Варежка.
— С ней все в порядке? — рассмеялся ИЛ.
Ему явно нравится, когда девушки из-за него дерутся.
— Только тушь потекла немножко…
Рядом пили апельсиновый сок Томка с Лешей. Две соломинки, один стакан романтики.
— Мне правда пора, — оправдывалась Тамара. — Завтра показ, выспаться надо…
— Уже уходишь? — огорчился ИЛ.
Томка с Ильей хорошо знакомы. Он, как лучший фотограф в нашей компании, делал ей бук для кастингов. И так хорошо снял, что все знакомые модели выпрашивают у Тамары его телефон. Но она, слава богу, пока никому его не выдала.
— Ты непременно должна подарить мне последний танец, — сказал ИЛ. — А то моя девушка слегка испортилась…
Ревнивый Леша просто взорвался. Взлетел со стула. ИЛа спасла только хорошая реакция. Томка вообще с места не двинулась. Но тут из туалета выскочила Тата.
— Ай, кажется, мне сейчас тоже достанется! — взвизгнула Варежка и потянула Лешу за собой. — Пошли танцевать!
Тамара пожала плечами и медленно допивала сок.
— Вы что, поссорились? — спросил у нее ИЛ.
— Не знаю, — пожала плечами Томка. — Это она на меня дуется…
— Вообще-то, я Лешу имел в виду — он что-то нервный сегодня, — рассмеялся Илья.
— Я на тебя не дуюсь, — сказала я Томке.
— Ну и отлично, — улыбнулась она. — Я зайду к тебе завтра после показа, о’кей?
— Конечно!
Уф, хоть одной проблемой стало меньше. Томка улыбнулась на прощание и отправилась домой.
Тата в каком-то хвойном аромате вскарабкалась на высокий барный стул рядом с ИЛом и застегнула ему все пуговки на рубашке. Достала галстук из кармана и затянула у него на шее, как петлю. ИЛ стал похож на растерянного школьника.
Подошел Митька, заказал апельсиновый фреш, поморщился и спросил:
— Новые духи, Танюш? «Сосновый бор»?
— Придурок! — не оборачиваясь к нему, ругнулась Тата.
— Какая же ты грубая, — констатировал Митька, но ни капельки не обиделся. — Когда я ходил в детский садик, девочки душились освежителем воздуха.
— Ты и сейчас ведешь себя как детсадник! — Тата оторвалась от ИЛа и презрительно посмотрела на Митьку.
— Ага, из-за этого запаха на меня нахлынули воспоминания детства, — мечтательно вздохнул он и положил мне руку на талию. — У тебя еще платьице такое, с оборочками…
И тут проснулся Илья:
— Какого черта ты к ней пристал? — глаза у него заблестели, как будто ИЛу хотелось рассмеяться и он с трудом сдерживался.
— Лучше галстук сними, такой костюм портишь, мне прямо плакать хочется! — ответил ему Митька.
Тата покраснела, я улыбнулась, а ИЛ слегка прищурился:
— Может, пойдешь потанцуешь?
— Да без проблем! — согласился Митька. — Жень, пойдем танцевать?
Когда мы отошли от бара, он спросил:
— У вас с Лилейко что-то было?
— Нет, с чего ты взял? — нервно рассмеялась я.
— Он так завелся, когда я тебя обнял, просто жуть!