С другой стороны, чтобы все это было, нужно что-то делать. Правда, на днях я уже пыталась изменить свою жизнь, и ничего хорошего из этого не вышло, но должна же быть какая-то система. Черная полоса, светлая полоса…
В надежде на то, что черная полоса в моей жизни затянулась и пора бы уже наступать светлой, я сочинила поздравительную sms-ку Юре. Вдруг он догадается пригласить меня куда-нибудь вечером? А то единственное, что мне сегодня светит — это романтический ужин с Трюфелем. Но Юра не отвечал и не звонил, так что я приступила к плану «Б». «Б» в смысле «Безумный». Или «Большая глупость». Завернула выстиранный свитер ИЛа в розовую бумагу, которую не успели еще порезать на валентинки, и поехала в гости. Я поняла, что делаю, только когда позвонила в дверь с медным номером 13 и маленьким чертиком у кнопки звонка. Бежать было поздно. Открыла Тата.
Ха-ха-а-а-а, так мне и надо!
— Привет, ИЛ дома?
— Привет, Женечка! — Она бросилась целовать меня в щеку, да с таким энтузиазмом, что мы обе чуть не скатились по лестнице. — Илюша пошел в магазин! Подождешь его?
Нет уж, не буду вам мешать.
— Передай ему, пожалуйста, — я вручила недоумевающей Тате розовый сверток со свитером и ломанулась вниз по лестнице. Даже забыла про лифт.
На втором этаже налетела на ИЛа с прозрачным пакетом, набитым шоколадками в форме сердечек, пирожными в форме сердечек, красными яблоками и прочей валентиновской символикой. С бутылкой вина под мышкой. В неясно-розовом свитере под распахнутым синим пальто.
— С ума сойти! — Я не выдержала и улыбнулась.
— Что, смахиваю на твой идеал мужчины? — поинтересовался ИЛ.
Еще как! Вот именно такие нагловатые парни в розовых свитерах мне и правятся.
— Почему ты не пользуешься лифтом? — спросила я первое, что пришло в голову.
— А тут нет лифта, — промурлыкал он. — Ты хотела поздравить меня с Днем всех влюбленных?
— Собиралась сделать тебе сюрприз, но теперь, наверное, ничего не выйдет, — нервно захихикала я и уронила сумочку.
ИЛ потянулся за ней и уронил бутылку. Она звонко разбилась о ступеньки, вино закапало вниз на площадку. Он молча посмотрел на осколки у себя под ногами, взъерошил волосы, спросил:
— Может, зайдешь?
— У меня совсем нет времени, — вежливо соврала я, сокрушенно развела руками и чуть снова не уронила сумочку.
Неужели тебе нравится, когда я притворяюсь, что ты мне безразличен?
— Работаешь? Сегодня же самый главный праздник в году, — улыбнулся он. Шутит?
— Только не для меня. Из «Тертого Шоколада» вокалист ушел, так что у меня ни минуты свободной.
Ну да, сижу на диване сутками и ничего не могу придумать. Ни минуты свободной.
— Лягушкин ушел? А как же любовь-морковь?
— Какая там любовь! — рассмеялась я. — Это все было для рекламы…
Вот дура! А вдруг он ревновал к Боре? Хотя вряд ли…
— Во-от как, — протянул ИЛ и поднялся на ступеньку вверх — ближе ко мне. — Когда кастинг?
— Какой кастинг?
— Ну, вы же собираетесь как-то нового вокалиста искать?
Нового?.. Боже, почему это не приходило мне в голову?!
— Спасибо! — Я проскочила у него под рукой, вляпалась в винную лужу и понеслась вниз по лестнице.
ИЛ весело рассмеялся мне вслед.
По пути к метро я попыталась дозвониться Юре, но его мобильник был недоступен — может, у него появилась девушка?.. Олег отозвался сразу, хотя у него (единственного из группы) с личной жизнью как раз все в порядке. Жениться летом собирается. Ударник идею провести кастинг одобрил и обещал дозвониться до Юры.
Я решила сходить в университет. Вторая неделя после каникул — самое время начинать учиться. И сегодня как раз семинар у Четвертушкина.
В МГУ романтика бьет через край: все, как в школе, носятся с записочками, хихикают и сравнивают почерки. У лестницы на первом этаже стоят две студентки в костюмах развязных снегурочек (предполагалось, что они будут изображать амуров, но несоответствие бросается в глаза). Амуры — это голые младенцы, а не длинноногие барышни, которых во избежание беспорядков пришлось обеспечить костюмами. Между девочками на стуле стоит картонная коробка от телевизора, обклеенная старыми открытками и постерами из «Плейбоя». Туда нужно бросить валентинку, иначе снегурки на занятия не пропустят. Я призналась в любви Одуванчиковой — ничего умнее просто в голову не пришло. Пока сочиняла, пропустила начало семинара, и к Четвертушкину пробиралась по стеночке, стараясь не шуметь.