— Да что он тебе дался? Пусть спит!
— Мне просто интересно, когда он собирается тексты учить…
— Так сама и спроси!
Делать нечего — хватаясь за спинки кресел, добралась до спящего вокалиста, но тут автобус подпрыгнул на каком-то ухабе, и я чуть не свалилась на новоиспеченную рок-звезду. Успела схватиться за штору, но все равно задела его по лицу волосами. ИЛ широко открыл ярко-голубые глаза и с недоумением посмотрел на меня:
— Что ты делаешь?
Штора угрожающе затрещала, он улыбнулся. ИЛа хлебом не корми, дай понаблюдать за какой-нибудь неловкой ситуацией. Я из последних сил схватилась за спинку кресла, кое-как приняла вертикальное положение и, задыхаясь, промямлила:
— Хотела тебя раз… буди-и-ить. Уф. Разбудить.
Какой ужас! Вот сейчас главное не покраснеть, а то он вообразит себе…
— Как спящую красавицу?
— Это ты-то спящая красавица?! — Тут я вспомнила, КАК ее разбудили, и покраснела.
— Ну, ты тоже не принц, — резонно заметил ИЛ.
— Просто автобус тряхнуло, и я не удержалась, — объяснила я. — Ты не забыл, что тебе надо тексты песен выучить?
— А я как раз этим сейчас занимаюсь. — ИЛ вынул из ушей наушники. — Я уже раз двадцать прослушал новый альбом. Хочешь, спою?
— Мне все равно, — пожала плечами я.
— В обязанности PR-директора не входит будить вокалиста по утрам? Мне безумно нравится твой способ, — не унимался ИЛ.
Так я и знала! Теперь он до самой Тулы будет надо мной издеваться.
— У тебя для этого есть Тата, — напомнила я.
— А она тут при чем?
— Будешь строить из себя невинную овечку?
Кажется, он мне мстит. Уже два часа подряд распевает песни «Тертого Шоколада» на мотив «Куда идем мы с Пятачком» и каждые пять минут жалуется, что никак не может запомнить мелодию. Когда мы наконец приедем?!
В Туле нас поселили в гостинице с оригинальным названием «Интурист». Во всех номерах на столиках и прикроватных тумбочках лежат горы тульских пряников. Мы ими уже объелись, а ИЛу нельзя. Не могу сдержать приступ злорадства. ИЛ на диете. Юра мечтает привести его в форму, чтобы он хоть отдаленно напоминал Лягушкина, а Боря — юноша на удивление субтильный.
«Тертый Шоколад» выступает в бывшем Доме культуры то ли пионеров, то ли комсомольцев через дорогу от гостиницы. Впрочем, это не помешало устроителям концерта прислать нам белый лимузин, чтобы доставить к месту выступления. Наименее восторженные фанаты смеялись до слез, когда наблюдали, как мы с помпой катимся по дороге. Длинному лимузину, чтобы развернуться, пришлось ехать через весь район, а потом возвращаться обратно. Настоящий цирк. В гримерках за сценой тоже сплошные пряники. Администратор явно над нами поиздевался — москвичи, о Туле ничего не знают, кроме того, что тут пряники. Ничего подобного! Еще пушки и самовары… Надо будет на досуге написать для «Тертого Шоколада» пафосный райдер: никаких пряников в гримерной, бутерброды с семгой, итальянское вино…
— Олег, ты какое вино любишь?
— Белое!
— ИЛ, а…
У ИЛа вид совершенно несчастный. Я сходила в гостиницу и принесла ему апельсинов, но Юра сказал, что от цитрусовых голос садится, и пришлось бежать за виноградом. Зря бегала, потому что есть он не стал. Когда до концерта осталось полчаса и в зал пустили зрителей, новый вокалист просто выпал в осадок.
— Нельзя его, конечно, в первый раз на такую аудиторию выпускать, — шепнул мне Юра. — Надо бы на корпоратив какой-нибудь, на закрытую вечеринку, чтобы слушали вполуха… Зал огромный, а Илья в первый раз на сцене. Облажаемся…
— Не каркай!
Гитарист с серьезным видом поплевал через плечо и постучал по деревянной двери соседней гримерки. Оттуда выглянула уборщица со шваброй и спросила: «Хто-о-о тут?» Все засмеялись, а ИЛ так побледнел, что я за него испугалась.
— Все в порядке?
Он неопределенно помотал головой.
— Это ты кивнул? — не отставала я. — Не раскисай! — Изо всех сил постаралась улыбнуться и хлопнула его по плечу.
Меня как будто током ударило, и я отдернула руку.
— Все нормально, — сквозь зубы процедил ИЛ.
Он так редко НЕ УЛЫБАЕТСЯ…
— Пятнадцать минут до начала, — крикнул Юра из другого угла гримерки. — Илья, может, переоденешься?
— Нет, я пойду прямо так.
ИЛ в любимом пиджаке с неприличной вышивкой и в белой рубашке. Даже при галстуке. То есть галстук, как всегда, в кармане, но он есть.
— Так нельзя, — покачал головой ударник Олег. — Они не поймут.
Лягушкин выходил на сцену исключительно в ярких футболках и олимпийках, такой спортивный гламур…