— Жень, а ты знаешь, что под кайфом, ну, совсем нельзя водить машину? — спросила она сегодня утром.
— Догадываюсь…
— Совсем нельзя, — повторила Томка и зажмурилась, как от боли. — А то можно врезаться в дерево и чуть не убить любимого человека, представляешь?
Мы с Лешей ездили на место аварии, он мне показывал огромный тополь, который они «сбили» на полной скорости. На стволе огромная вмятина, а вокруг — осколки лобового стекла.
— Спасатели говорят, просто чудо, что мы оба не вылетели из машины, а то травм было бы гораздо больше. — Он рассказывал об этом, как об интересном приключении.
Я поежилась, глядя на осколки вокруг дерева. Один из них чуть не изуродовал Томке лицо. Повязки сняли только вчера, заметных шрамов не останется, но хирург до сих пор удивляется и говорит:
— Просто ей о-о-очень повезло!
Федор возьмет Томку в «Антилань», как только она снова будет в форме. Леша вовсю ищет работу, но пока не нашел ничего подходящего. Я боялась, что он обидится на меня после кастинга для «Шоколада», но он злится только на Олега. Надеюсь их помирить в ближайшее время.
У «Тертого Шоколада» серьезные проблемы. Волгин подал на группу в суд. Хочет отобрать у нас все песни, а заодно и название. Это при том, что музыку писал Юра, Лягушкин только сочинял тексты. Название и вовсе придумал Олег, когда помогал маме на кухне — готовил шоколадную стружку для праздничного торта. Но попробуй все докажи! Юра говорит, что разбирательство затянется на несколько месяцев, и уже начал сочинять музыку для нового альбома. Ему главное — сохранить название, а песни написать, оказывается, несложно. Только вот в чем вопрос — кто будет придумывать тексты?..
Из-за Томки, работы и учебы я так замоталась, что прозевала начало весны. Сегодня с утра меня осенило, что уже пятое марта. Я бы и дальше тормозила, наверное, если бы не позвонила Варежка:
— Ты что собираешься Лике на Восьмое марта дарить?
— Мм?!
Тут я догадалась посмотреть в нижний правый угол дисплея мобильника, который приспособлен как раз для того, чтобы узнавать, какое сегодня число.
— Кажется, я отстала от жизни, Варь.
— Слава богу, заметила!! Ты когда в последний раз в универе была?
— Сразу после каникул, на семинаре Четвертушкина… Ой!
— Вот тебе и «ой»!
Не зря мне уже неделю кажется, что я забыла о чем-то важном…
Отправилась к Варежке в гости, чтобы она окончательно вернула меня к реальности. Она действовала методами шоковой терапии и еще в прихожей выдала все университетские новости, как информационная «лента» Интерфакса:
— Что у вас с ИЛом стряслось? Он меня чуть не каждый день про тебя спрашивает! — Тата ходит мрачнее тучи. — Болик с Леликом говорят, что они расстались. — Митька купил себе офигительную сумку, «Лакосте», тоже хочу такую, это нормально? Она же мужская… — Лешу отчисли: ли совсем, он восстанавливаться не собирается? Не боится в армию? — Буфет отремонтировали, там теперь все тошнотного цвета такого, светло-зеленого.
— Стой, Варь, у меня сейчас взрыв мозга будет! — засмеялась я.
— У меня раньше будет, — надулась Варя. — Больше недели поговорить было не с кем. Я от скуки даже в клуб пошла с Боликом и Леликом.
— Ну, и как?
— А как ты думаешь? Три часа сидела у бара и слушала про Прекрасного Принца ИЛа. Как будто мне тебя мало! И что вы все в нем нашли?.. Жень, ты чего? — вдруг забеспокоилась она. — Бледная стала, как кафель в ванной! Я не хотела тебя задеть, ты же знаешь, я просто так говорю всегда…
— Да не в этом дело, Варь. Просто я только сейчас вспомнила. Мы с ИЛом спали вместе в Туле.
— ЧТО?!
— Да не в том смысле, — замахала руками я и почему-то покраснела. — В прямом смысле СПАЛИ. Просто рядом на кровати. Понимаешь? — С сомнением посмотрела на Варежку (она явно не понимала). — Здоровый сон. Ночью люди спят. А мы с ним просто делали это на одной кровати…
Тьфу, опять двусмысленность получается! Да еще банальная какая-то! «Делали это» — так только школьники говорят. В начальных классах.
— Между нами ничего не было! Ну, почти ничего.
— Почти? — подозрительно прищурилась Варежка.
— Я только положила голову ему на плечо. И, кажется, призналась в любви. Потом из-за Томки совсем про это забыла, а теперь… Господи, Варь, какой ужас!
Даже Варежке я не смогла внятно объяснить, как ИЛ оказался в моей постели. Она сначала минут пятнадцать смеялась, не могла успокоиться, а потом спросила:
— А ты не пыталась узнать версию ИЛа? Вдруг он запомнил немного больше?
— Тебе не кажется, что это будет звучать немного странно? Ну, столько времени уже прошло…