— Контагиозная магия, — вещал лектор, — учит тому, что часть всегда связана с целым…
— Варь, — прошептала я, — как ты думаешь: если отрезать у Аллилуева прядь волос и вымыть, у него вся голова станет чистой?
— Не верю я в магию, — вздохнула Варежка.
— Тотемизм, — продолжал Аллилуев, — вера в связь человека с животным-первопредком. Вот вы, например, — ткнул он пальцем в Тату, — будете из племени ягуаров…
— Это леопард, — нежно поправила Тата, решив, что лектор намекает на ее меховую курточку.
— Щаз-з-з, леопард! — зашипела Варежка. — Кролик, крашенный под леопарда!
— Ну, тогда вы будете из племени ягуаров, — посмотрел Аллилуев на меня.
У педагога на лице написано, что он думает про умственные способности студенток. Решила его не разочаровывать.
— Нет, я буду из племени «Феррари»! Не настолько люблю «Ягуар», чтобы ему поклоняться.
Варежка подавилась смехом и сделала вид, что уронила ручку под стол. Аллилуев шутки не понял.
В полдесятого вечера, после учебы, я так мечтала пойти домой и выспаться первый раз за месяц, но, видимо, карма у меня такая — спать не больше пяти часов в сутки. О здоровом цвете лица можно и не мечтать… Что-то я отвлеклась. Минут за десять до конца последней пары Варежка написала прямо на обложке учебника по социологии мой приговор:
«После лекции нужно сходить к ИЛу и все выяснить. Чем дольше будешь с этим тянуть, тем хуже».
— Варь, я совсем не готова!!
— Конечно! — согласилась она. — Но тут как с дантистом — никогда не бываешь готова, но если НАДО, то чем дольше ждешь, тем больнее становится.
В подъезде у ИЛа стойко замерзали две худенькие девочки с постером «Шоколада». Я позвонила в дверь. Надежда все-таки умирает последней.
— Думаешь, если бы он был дома, мы бы тут стояли? — спросила одна из поклонниц.
Следуя здравому смыслу, мне бы сейчас пойти домой и попытаться дозвониться, но здравый смысл замерз и отвалился еще по дороге (если он вообще у меня был). Весна, называется. Март, а на улице минус двадцать — непорядок!
Он объявился поздно. Я к тому времени настолько закоченела, что вместо запланированного милого приветствия: «Хи-хи-хи, как здорово, что не пришлось тебя долго ждать, а то запросто можно замерзнуть на этой вашей лестнице» — у меня получилось только помахать рукой. Улыбку тоже пришлось отменить — от холода зубы стучат. Сообразительный ИЛ молча затащил меня в квартиру и отправился на кухню заваривать чай. Даже не заметил, как в дверь проскользнули обе поклонницы. Мы сидели рядком на круглом красном диване в студии и смотрели круглыми глазами на дверь. Вошел ИЛ с чаем, пересчитал нас, удивился:
— Ого! Да вас сразу три!
— Можно автограф? — закатывая глаза от восхищения, робко попросила одна из поклонниц.
— С ума сойти! — расписался у нее на футболке ИЛ. — Я же только один концерт отыграл! Откуда вы вообще меня знаете?
— А мы ездили в Тулу, — объяснила вторая девочка. — Мы — активистки фан-клуба «Тертого Шоколада».
— Устроили мне кастинг? — улыбнулся ИЛ.
— Вроде того, — закокетничала фанатка с автографом.
— Ну и как?
— Обалдеть! — честно призналась она. — Спасибо огромное! Мы, наверное, пойдем…
— Уже поздно так, — забеспокоился ИЛ. — Вы сами доберетесь?
— А мы на машине!
— О-о, у вас уже есть права?
— А мы с папой! — рассмеялись девочки.
— Бедный папа, — вздохнул ИЛ, закрывая за ними дверь.
Тут я отогрелась настолько, что ко мне вернулся дар речи:
— ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ В МОЕМ НОМЕРЕ В ТУЛЕ?!! И ПОЧЕ…
Я не знаю, почему начинаю каждый раз орать на тебя, вместо того чтобы признаваться в любви. Но ты же понимаешь — воспитание от бабушки, и на улице такой зверский невесенний холод, и столько сразу проблем.
— Тише, соседей разбудишь, — испугался ИЛ. — Я хотел извиниться.
— Перед соседями?
— Да нет, тогда в Туле. Я так мерзко наорал на тебя из-за этих фотографий… Перенервничал из-за концерта. Еще девочки эти: «я хочу тебя, я хочу тебя» на каждом шагу. Тут любой рехнется!
— Извиниться — это похвально, — согласилась я. — А почему ты влез в мою постель?!
ИЛ смущенно улыбнулся и взъерошил волосы:
— Мой номер был немного занят нашим осветителем и какой-то юной особой.
Он сел рядом на диван. Я возмущенно фыркнула и отодвинулась.
— А почему ты не пошел спать к Юре? Или к Олегу?
— Потому что мне куда приятней спать рядом с тобой, чем с Юрой или Олегом, — сжав зубы, как будто еле сдерживаясь, чтобы не закричать, сказал ИЛ. — И, по-моему, ты была совсем не против.