— Ребёнок жил в твоём теле, — кивнул он, — душа уже есть. И она никуда не делась. Ребёнок ещё живёт в тебе в этом теле. Вы будете похоронены вместе.
— Ребёнок ещё во мне? — прошептала Альбина, схватившись за живот. — И значит, я ещё могу родить?
— Всё зависит от тебя, — пожал врач плечами. — Правда, тебе придётся так же пролежать в больницах, можешь выбрать любую. Но… кроме этой. Прости, тут много людей, которые тебя знали. И им будет грустно вспоминать тебя. Им нужно выздоравливать.
— Хорошо, — сказала Альбина смиренно, — я понимаю.
— Я тогда пойду, — произнёс я, вставая на ноги, — меня ждёт сестрёнка. Жаль, что я не могу сказать её имя.
— Ей будет слишком часто грустно, когда ты будешь думать о ней с мыслями о её имени, — сказал врач, — поэтому мы стираем имя из мыслей душ. Придётся смириться… и не пытаться взломать систему. Одна секунда ради того, чтобы услышать имя родного человека! Многие хранители тоже их слышат. А когда слышишь в голове имена своих подопечных — значит, в этот момент умирает человек, и они не смогут ничего сделать. Войны, теракты… По их вине происходят неприятные вещи на земле. Хранителей наказывают перерождением и дают шанс исправить свои ошибки.
— Понял, — кивнул я, вспоминая ужасные вещи, которые происходили на земле последние несколько лет. — А я смогу стать хранителем для него? Для них всех?
— Да без проблем. Пройдёте обучение, и думаю, вас одобрят, — ответил врач. — Всё будет хорошо.
Всё будет хорошо… Я вышел из палаты. Врач и Альбина остались. Зато в коридоре меня встретила Снежка.
— Мяу, — вновь запищала кошка с неким укором.
Я усмехнулся. Тимур, Максим и неизвестная мне девушка сидели на скамейке, продолжая ожидать… Снежка потёрлась мордочкой о лицо Тимура…
Он вздохнул и лёг на колени девушки, а та немного растерялась и посмотрела на Максима. Он сжал челюсти. Девушка положила руку на волосы парня, но, казалось, тот уснул.
— Молодец, Снежка! — сказал я, беря её на руки. — Давай станем хранителями для них всех, хорошо?
— Мяу, — пропищала Снежка, словно соглашаясь.
Это будет хорошая сделка. У сестры появятся родители и дедушка. А дом этого парня требует защиты…
Кто ж знал, что они такие сложные.
Родители, бабушка и дедушка смиренно ожидали меня возле палаты Полины.
— Где Катька? — спросил я, отпуская кошку.
— Там мальчик попал в аварию, — вздохнула мама, — но его время ещё не пришло. Она побежала его уговаривать немного потерпеть и принять боль. Хорошая девочка, всегда была хорошей. Сказала не ждать нас, попрощается после.
— Хорошо, — произнёс я, обняв маму и папу. — Всё будет хорошо.
Мы зашли в её палату. Не всё так страшно… Она лежала, словно спала. Я оглядел её комнату. Её духа не было. Мама едва держалась, чтобы не заплакать.
— Поплачь, мам, — сказал я, — мы не дали забрать её. Но мы не можем отнять тоску по ней.
— Спасибо, сынок, — мама вытерла слёзы, — но я обещала себе больше не плакать. Полина будет жить, я рада. И сделаю всё, чтобы жизнь у неё была слаще мёда и чистой, как вода!
Папа приобнял маму, и она тоже взяла его за руку. Я подошёл к ней и подумал, почему она смогла сказать её имя…
— Почему ты сказала её имя, мам? — тихо спросил я.
Нет, я уже не могу вспомнить…
— Пока я с ней не попрощаюсь, то могу повторять раз в минуту её имя, — сказала мама. — Ты получил Снежку, папа встретился с боевыми друзьями.
— А я думал, что та женщина с неудачным браком — твоё последнее желание, — задумался я.
— Нет, это скорее наказание, — скривилась мама.
— Альберт говорит, что она чуть ли не каждым новым духам приходит жаловаться, — рассмеялся папа, — и ищет, кому рассказать про своего мужа.
— А когда умерла Снежка, я попросил Катю приглядеть за ней, — задумчиво произнёс я, — потому что она любила с нею играть.
— А теперь мы почти все вместе, — обнял нас папа, — но должны сделать это.
— Можно я первая? — спросила мама.
— Ты как человек, который подарил ей жизнь, будешь и первой, и последней, — ответил папа.