Снова больница, снова я перед её палатой. Только один, совсем один…
Я открыл дверь — папа отчитывал дочь за все косяки. Обещал ей приходить во снах, если она не сдаст ЕГЭ, и двигать местами посуду, если не бросит курить.
— Боже, па! — рассмеялся я. — Даже сейчас ты продолжаешь пытать её своими нравоучениями. При жизни не хватило?
— Эта упрямая девчонка будет ещё и в больничной койке втайне от врачей курить! — негодовал отец.
Я усмехнулся. Сестра — да, будет… Но отнюдь не с тем удовольствием, а чтобы хоть как-то отвлечься. Это жизнь. Когда мы теряем близких, то должны горевать. Сестра с достоинством это сделает. Начнёт искать силы, для того чтобы жить.
— Поправляйся! — отец поцеловал дочку в лоб. — Мы любим тебя даже после смерти.
Папа отошёл от сестры и встал возле мамы у окна. Теперь моя очередь.
Я сел рядом с Полиной на кровать. Мы часто так делали — включали фильмы и смотрели под хруст солёного попкорна. А потом она жаловалась, что будет после соли вся опухшая…
— Пару лет назад я спросил у тебя, каким ты видишь своё будущее, — сказал я, вспоминая тот день. — Ты без промедления сказала, что хочешь стать архитектором. Или дизайнером. А потом журналистом или археологом. Боже! — усмехнулся я. — Ты назвала не менее семи профессий. А я тебе завидовал, потому что мне было на тот момент восемнадцать и нужно было выбирать вуз. До последнего в душе не знал, какой выбрать. Кем хочу стать… Не отказывайся от своих мечтаний, сестра. А родители тебе будут в этом помогать. Ты уж прости, но я пообещал помочь другим ребятам. Не менее проблемным, чем ты, уж поверь. Но ты должна пообещать, что останешься сильной, несмотря ни на что. Ты часть большой команды. И, как ни странно, — усмехнулся я, — тебя ждёт блестящее будущее.
На кровать сестры забралась Снежка и улеглась на её ноги. Я с улыбкой погладил кошку. Эх…
— Помнишь, как Снежка таскала к тебе в кровать котят или мышей и даже один раз принесла крысу?
— Да, сынок, тот старый дом был полон сюрпризов! — рассмеялась мама. — Но там прошли самые лучшие три года.
— А какой вкусный хлеб делал папа! — сказал я с улыбкой. — И те дешёвые конфеты казались самыми вкусными!
— Ну уж простите, — папа тоже рассмеялся. — Путь к богатству был тяжёл.
— Зато ты всего добился сам и без криминальных связей отца! — мама поцеловала отца в щёку. — Кстати, я удивлена, что твой отец ещё жив.
— Что с ним ещё сделается, — сказал супруг угрюмо. — Но теперь-то я займусь им.
— Нельзя, — мрачно произнесла мама. — Мы не имеем права ввязываться, а лишь защищать.
Мама и папа встали возле кровати сестры. Это последний раз, когда мы будем стоять так все вместе… Хотя через какие-то жалкие несколько десятилетий мы вновь встретимся.
— Скажи её имя, — попросил папа.
— Полина, — проговорила мама. — Полина, Полина, Полина…
Сладость для ушей! Как же не хочется терять её имя… Его хочется слышать часами. Время выходит. И Альбина уже вернулась в своё тело. И вот-вот умрёт…
— Давайте дождёмся девушку, — сказал я тихо. — Ей, наверное, страшно будет.
— Конечно, — кивнул папа. — Но это произойдёт очень скоро.
Очень тоскливо на душе.
Я нервно поднялся с кровати.
— Этот дурацкий дождь всё никак не закончится! — разозлился я. — Безответственные духи! Следили бы, Альбина была бы жива и наше расставание с сестрой не получилось таким грустным!!!
— Тише, сынок! — мама положила мне на плечо руку. — Не отнимай у них возможности погоревать.
В ответ на это дождь припустил ещё сильнее. Прогремел гром, и я увидел молнию… Альбина умерла.
Боль хранителей большая. Но мне их нисколько не жалко. В мире столько насилия, что мне порой кажется, что никто из хранителей не хочет поднимать свою духовную задницу.
— Полегче, — произнесла Альбина. Она стояла в дверях палаты. — Моим и так несладко. А тут ещё и эти плачут.
— Прости их, дочка, — в комнату вошла бабушка. — Не для них, а для себя.
— Нет! — прямо сказала Альбина. — Если я их прощу, то мне не будет спокойно. Когда мой сын простит — тогда и я прощу.