— Эй, слышали? — недовольно отрезал я. — Ждите! Дайте солнечных дней в наши похороны!
— Идёмте, — прищурился папа, — иначе врачи нас выгонят.
— Да, вам пора, — вошёл врач, — время вышло. Мне жаль. Но вы умерли. И я вас должен отпустить, чтобы вы отпустили живых.
Мама и папа молча поцеловали сестру… Полину. Ух ты! Классно услышать её имя в последний раз! Я тоже поцеловал её в лоб. Бабушка прочитала быструю молитву, и мы удалились из палаты.
Дорога до выхода из больницы была тяжёлой и долгой. Мы её провели в полной тишине. К счастью, не наткнулись ни на кого из близких людей Альбины…
Наконец, мы покинули здание больницы.
И — о чудо! Дождь перестал. И даже небольшое солнце чуть-чуть начало греть. Я закрыл глаза, радуясь наконец-то ясному дню.
— На похоронах не присутствовать, родных и близких часто не посещать! — строго начал врач. — По кладбищу голыми не бегать!
— Договорились, — засмеялся я, пожимая ему руку. И, дождавшись, пока родители отойдут на несколько метров, продолжил: — Спасибо. Только ты обещал рассказать, о чём с ней разговаривал.
Врач, не опуская головы и глядя прямо в глаза, сказал:
— Она рвалась к вам, желая расстаться с жизнью, но я не позволил этому случиться.
— Что? — тихо спросил я, начиная злиться. Были шансы на её смерть?!
— Полина могла и хотела умереть, но я запретил.
— Ты серьёзно? — зарычал я.
— Да, — пожал он плечами. — Сюда попадает столько людей, которые пострадали от компании «Алавария». Альбина не первая и не последняя жертва данной компании. Мы нарушили закон и поплатимся за это. Мы станем детьми, которых никто не ждал.
Из больницы вышли ещё две женщины. Их лица были… печальными.
— Столько лет посвятила медицине, — недовольно пробурчала женщина с длинными волосами и в медицинской форме советских времён. — Я ещё столько должна всего узнать! Говорят, что на следующий год должен приехать доктор из Германии…
— Ой, да ладно, ты от немецких солдат умерла, Наташ! — воскликнула девушка с причёской под каре. — И, в конце концов, ты, скорее всего, родишься в семье того врача.
— Главное, чтобы не у его брата! — нехотя произнесла Наташа. — Ох, и скверный у младшего характер…
— Значит, вашим наказанием будет перерождение, — прицокнул я языком, — и вы забудете всё, что происходит. Надеюсь, ты родишься девочкой, врач.
— Пол не меняется, — отрезал врач, но было видно, что он недоволен. — Однако я, скорее всего, стану полицейским. По крайней мере отец будет им точно.
Девушка положила руку на его плечо.
— Зато мы всегда будем вместе, даже после перерождения, — тепло улыбнулась она. — Никит, не переживай. Наша прошлая жизнь была очень тяжёлой. Это даже хорошо. Мы должны прожить лучшую жизнь.
— А ты, — спросил я девушку, — станешь моей племянницей?
— Нет, — улыбнулась она. — Точно нет. Наша с Наташей судьба пока что не определена. Смотря кто из женщин двух братьев первее родит…
— Но ты-то готова стать импульсивной, Варь? — испуганно спросила Наташа.
— Она и без их генов импульсивна, — сказал врач, — но мы взяли ответственность за свой проступок, Игорь. Твоя задача — оберегать мужчину Альбины. Мы хотим положить конец этой компании.
— Игорь! — позвала меня мама. — Пошли, сынок. Скоро дочка проснётся. Если мы тут останемся, ей будет вдвойне больнее.
Врачи смотрели на меня несколько странно. Чего-то ждали… Чего? Того, что я на них накинусь? Хотелось, конечно, им морду набить, но вместо этого я протянул руку врачу. Тот с удивлением пожал её.
— Надеюсь, ты родишься с кривыми ногами, — сказал я на прощание. — Удачных посиделок на горшке, дамы!
Я отвернулся и направился к своим родителям, не дожидаясь ответа врачей.
Мама и папа… Я так хотел, чтобы они прожили долгую жизнь, ведь были счастливы в браке, а их социальная жизнь протекала ярко и насыщенно.
Но мы должны помочь ребятам, которые влипли в большие неприятности из-за беспечности их родителей. Всё, что совершили они, отразилось на их детях.
Перед тем как уйти, мы все посмотрели на окно, где лежала сестра.
Мы не прощаемся, сестрёнка. Я, мама, папа, бабушка, дедушка и Снежка — мы все будем ждать тебя и обязательно встретимся. До встречи, сестрёнка! Счастливых тебе шестьдесят семь лет жизни!