Отец вздохнул. Затем вновь взял газету и принялся увлечённо читать.
Поражаюсь, как он может вот так, по щелчку, менять настроение. Впрочем, как и мама. Два импульсивных человечка, которые встретили друг друга. Жаль, что их импульсивность играет на разных нотах.
— Когда она родилась, — начала говорить мама, понемногу вытирая слёзы, — то даже не плакала. Я испугалась. Думала, что моя девочка появилась на свет мёртвая, пока врач не шлёпнул её по попе. Она была удивительным ребёнком! С большими голубыми, как небо, глазами. Зато ручки были сильными!
— Если бы она родилась с маленькими узкими глазами, у меня был бы ряд вопросов к тебе, Арин, — рассмеялся папа.
— Достаточно посмотреть на бабушку, пап, — закатил я глаза. — Не забыл, что у твоего дедушки были китайские корни?.. Ага, помню, как мои машинки отказывалась отдавать, — подтвердил я, вспоминая детские обиды.
Честно признаться, я совсем не помню того момента, когда Полина появилась в нашем доме. Даже не помню, когда мама ходила беременной. Зато отлично помню, как фокус внимания плавно переходил на маленький кулёчек в родительской комнате. Поначалу я его даже не замечал. Она была словно игрушка, которая иногда хныкала или плакала. Потом слабый интерес наконец появился, но тут же перешёл в раздражительность… Маленьким был, многого не понимал. А вот искренне полюбил я её, наверное, лет в семь, когда она бегала за мной и уговаривала сыграть в «дочки-матери». Кто ж не полюбит четырёхлетнюю девочку, которая мило укладывает тебя спать и притворяется, что умеет читать детские книжки? Мой друг, у которого только в семнадцать лет появилась сестрёнка, спросил дельного совета, как научиться абстрагироваться от нежелательного пополнения в семье… Помню, что тогда я усмехнулся и сказал, что чудовище проще полюбить, чем пытаться избавиться от его внимания…
В дверь постучались. Странно, кто это мог быть? Бабушка уже наверху, а больше гостей мы и не ждём. Я начал раздражаться. Людмила совсем страх потеряла? Пускает в дом кого ни попадя. Или кто-то внаглую пришёл на нас посмотреть?
— Кто это? — осторожно спросил папа, поднимаясь со стула.
Дверь открылась. В проёме стоял мужчина. Что он тут, на хрен, забыл? Он уже должен гореть в аду! Раздражение, которое я испытывал последние дни, исчезло. Оно превратилось в злость. Я сжал кулаки и представил, как ломаю каждую косточку его тела. Виновник нашей ситуации пришёл посмеяться над нами или вымолить прощения? Михаил Боровик, мужчина, который врезался в нас на трассе.
— Ты?! — прорычал папа. — Как вообще посмел сюда заявиться?!
— Я пришёл извиниться, — тихо произнёс мужчина, не заходя в комнату. — Мне очень жаль…
— Жаль, говоришь?! — закричал папа. — А мне вот не жаль твою семью. Я рад, что ты ни одного из них больше никогда не увидишь. Ты останешься один навсегда!
— Я это заслужил, — тихо пробурчал виновник. — Но перед тем как уйти, я хочу сказать, что с вашей дочкой всё будет хорошо. Моя сестра сейчас в больнице, и она услышала прогноз…
— Ты можешь меня отвезти к ней? — у мамы загорелись глаза, она буквально подскочила к нему. — Прошу тебя, проводи меня к ней!
— Зачем? — удивился мужчина. — С нею врачи…
— Она совсем одна! — Из маминых глаз потекли слёзы. — Совсем… Она не сможет без семьи!
— Арина, в последний раз предупреждаю! — прорычал папа. — А ты пошёл вон! Ещё раз тебя увижу — жизнь сломаю! Стану ночным кошмаром во снах, а наяву будешь проживать некое подобие жизни!
— Мне очень жаль… — мужчина не склонил головы, но в его глазах я видел застывшие слёзы.
Он отвернулся и спустился вниз. Мама зарыдала, опускаясь по стенке. Я двинулся следом, чтобы закрыть за незваным гостем дверь. Затем поднял аккуратно маму и посадил её за стол, наливая из графина воду. Мама дрожащими руками взяла стакан и буквально одним глотком осушила его.
— Урод! — мрачно буркнул я. — Но он действительно не виноват, пап. У него был сердечный приступ…
— Знаю, что у него он был! — Папа нервно налил и себе воды. — Но именно из-за него мы сейчас в таком положении. Не смей, слышишь, не смей его оправдывать!