Вдруг раздался оглушающий звон разбитого стекла. Все посмотрели на потолок — звук исходил с третьего этажа.
— Мама, — выдохнул папа. — Это бабушка вновь что-то уронила. В упор не видит прозрачных ваз.
— Ты поднимешься к ней, Игорь? — вдруг оживилась мама. — Ей понравилась её комната, Андрей?
— Она человек, который вырос в деревенском доме, Ариш. Проблем с ней не будет, тем более что это временно, — успокоил её папа.
Он немного пришёл в себя.
— Может, она хочет наконец познакомиться с внучкой?
— Она знает Полину. Зачем их знакомить? — удивился папа.
— Но она не видела её целых десять лет! — воскликнула мама. — Да и Полина будет очень рада вновь пообщаться с ней.
— Будет целая вечность, не переживай.
— Твоя мама не дождётся её, — процедила мама. — Помяни моё слово, Андрей. Она уже не в том состоянии, чтобы ждать.
— Я люблю Полину больше жизни, Арин. Всю жизнь терпел её выходки, но теперь она должна сама отвечать за свою жизнь. Это её проблемы.
— Её проблемы, пап? А кто был за рулём? — разозлился я. — Не сваливай всю вину на Полину.
Папа осунулся. Я уже пожалел о своих словах, но не смог сдержаться. Это правда, мы попали в аварию и теперь вот ждём, выйдет Полина из комы или нет. Порой мне кажется, что он не любил Полину, потому что вечно её критиковал. Не так одета, не так ест, не так думает… Его мышление по поводу дочери постепенно и ко мне переходило.
— Я люблю её, понятно?! — прорычал папа. — И всегда хотел сделать из неё человека, который сможет самостоятельно заработать на корову, а не покупать самое дешёвое молоко по акции из «Пятёрочки». Но вместо этого она предпочитала вечные тусовки. Игорь, ты готов до конца нянчиться с ней? Потому что я уже устал бороться со столь своенравной особой — на том моменте, когда уговаривал бросить её курить. А вместо этого она перешла с обычных сигарет на электронные. А в глаза, паршивка, продолжала лгать, что бросила.
— Я знал, — пожал я плечами, — и мама знала.
— Я знаю, — поднял отец на меня глаза. — Ты же в курсе, что я теперь всё знаю?
— Ну, так, наверное, ты теперь в курсе, что тебе все боялись говорить правду, Андрей? — развела руками мама. — Потому что в ответ одна лишь критика. Даже сейчас ты делаешь только две вещи: с какого-то хера читаешь старые газеты «В мире театра» и критикуешь все наши действия!
Папа ничего не ответил. Я знаю, что будет дальше. Раньше, когда они сильно ссорились, в доме будто разряжался воздух на несколько дней. Они буквально не могли дышать одним воздухом и находиться в одной комнате. Мне это всё уже порядком надоело.
— Пойду проведаю бабушку, — сказал я. — Надеюсь, ей будет что мне рассказать. А вам приятного вечернего молчания!
Поднимаясь по лестнице, я на миг остановился. Полина, подобно американским традициям, развесила фотографии. Когда ей было четырнадцать, она однажды заставила папу взять выходной в субботу, подняла меня и маму, и мы всей семьёй отправились на утренний пикник. Встречали рассвет на горе. Правда, как выяснилось позже, сделала она это только ради красивых фоток. И искренне удивилась, почему мы не можем поехать обратно домой после рассвета. Несмотря на её нелепые капризы, мы всё равно отлично провели время. Даже папа заметил это. Или же он был рад, что его рабочий телефон не разрывался от бесконечных чатов, потому что на горе отсутствовала какая-либо связь с внешним миром. А вот сестрёнка, наоборот, была очень огорчена данным фактом.
Я остановился у двери перед бабушкиной комнатой. Она, насколько я помнил, была на одно ухо глухой. Услышит ли стук? Но всё же ради приличия я постучался, причём как можно громче.
— Входи, Игорь, — раздался вдруг голос, которого не слышал уже несколько лет.
Я зашёл. В нос ударили до боли знакомые запахи детства — свежих блинчиков, трав и… свежего самогона.
— Ба, — закатил я глаза и указал на самогонный аппарат в углу, — а это тебе зачем тут?
— Как я могу бросить свою кормилицу? — запричитала бабуля, бережно вытирая крышку. — В пятидесятые годы она прокормила и дядьку твоего, и отца.
— Ага, а потом у твоих окон стоял отряд милиции, чтобы ты не торговала, — усмехнулся я, садясь на её кровать. — Помню, как отправляла меня тогда передавать чекушки за сорок рублей.