— Я принимаю это как «да»?
— Да, — киваю я.
Логан ждет меня в моей комнате. Он ходит туда-сюда, выглядя так, будто готов заорать. Не могу его винить. Это же полный отстой — узнать о том, что твоя бывшая девушка от кого-то залетела.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, кидая сумку на кровать и плюхаясь на нее, чтобы снять ботильоны.
— О да, — кривится он. — Я в полном порядке! Моя жизнь разваливается, а ты в засос целуешься с моим лучшим другом.
— Ты сам сказал мне поцеловать его, засранец.
Я бросаю в него ботильон, и тот ударяет его по спине.
— Снова забыл, что мертв? — ухмыляюсь я.
Он прожигает меня взглядом.
— Как такое забудешь? Я весь день просидел в школьном коридоре, наблюдая за тем, как люди, которые мне небезразличны, проходят прямо сквозь меня?
— Добро пожаловать в мою жизнь, — фыркаю я.
Нахмурившись, Логан смотрит на меня так, словно видит в первый раз. И я осознаю, что так оно и есть. Он видит жизнь моими глазами. Мы с ним поменялись местами, и ему это ненавистно. У меня сжимается сердце. Он ненавидит меня.
— Ты ненавидишь меня? — тихо спрашиваю я. — За то, что я все еще жива? За то, что я сейчас там, где раньше был ты?
Логан тяжело вздыхает.
— Может быть, чуть-чуть. — Повернувшись ко мне спиной, он глядит в окно. — Может быть, я ненавижу себя за то, что привел тебя туда.
Наклонившись вперед, он прижимает ладони к стеклу.
— Что там? — спрашиваю я, вставая рядом.
— Там, — указывает он подбородком. — Через улицу, рядом с почтовым ящиком. Ты видишь его?
Он отступает, и я занимаю его место. Я вижу почтовый ящик, гномы миссис Келли стоят на страже у дверей ее дома. И пара детишек катается на велосипедах.
— Нет, я никого не вижу. — Обернувшись, я гляжу на нахмурившегося Логана. — Это он? Тот, кто преследует тебя?
Логан кивает, и у меня по коже бегут мурашки. Я обхватываю себя руками, обнимая, и вдруг на секунду ощущаю прикосновение ладони Логана.
— Не бойся, Зои. Я не позволю ему навредить тебе.
Я судорожно сглатываю. Я боюсь не за себя.
Глава 12
На следующее утро Бруно присылает мне сообщение с добрым утром и просьбой встретить его перед занятиями на парковке. У него после уроков тренировка, поэтому мы едем на разных машинах. Должна признать, что после нашего вчерашнего поцелуя, я даже рада, что он меня сегодня не подвозит. Как мне теперь приветствовать его? Он из тех парней, которые любят целоваться публично? Я на таком нерве, что чувствую себя так, как будто проглотила осиное гнездо.
Логан приглядывал за мной всю ночь, пока я бесконечно ворочалась с боку на бок. Ничего так не дает заснуть как чистейший добротный страх. Время от времени я ловила на себе взгляды Логана. То, как он смотрел на меня, дарило мне чувство тепла и безопасности. Мне даже не пришлось утром просить его уйти из комнаты, чтобы дать мне возможность переодеться, он сделал это сам и появился снова, как только я была готова. Как и обещал, он держался рядом, хоть и не был как обычно болтлив. Он был стоек, мужчина с кучей проблем.
По дороге в школу молчание в машине приносит чуть ли не физическую боль и лежит на моих плечах подобно мешку с кирпичами.
— Какие сегодня планы? — спрашиваю я, надеясь, что открываю безопасную тему для разговора.
— Ты знаешь какие, — ворчит Логан. — Буду мертвым бродить вокруг. Говорить с собой. Смотреть, как другие делают то, что я делать уже не могу. Чувствовать запах пищи, которую поесть не могу. Если станет совсем уж скучно, пойду посмотреть, как плачет мама.
Я даю по тормозам, сворачивая на обочину.
— Упиваешься жалостью к себе любимому? Какого хрена, Логан?
Меня выносит с его плохого настроения. Я понимаю, что он мертвый и все такое, но нельзя же так.
— Уж прости за этот приступ депрессии, связанный с тем, что я мертвый.
Повернувшись, я кладу руку на спинку сидения.
— Логан, мне кажется, что ты не видишь очевидного. Да, ты мертв, и, да, это чертовски отвратно, но ты так же и свободен. Вот ты сказал, что хотел увидеть Нью-Йорк? Так иди и посмотри его. Прямо сегодня, сейчас. Для этого тебе не нужен билет на самолет, тебе нужно лишь моргнуть — и ты уже там. Ты можешь куда угодно пойти. Что угодно делать. Во всяком случае, на земле, насчет небес я, если честно, не уверена.
— Да. Я могу делать что угодно. Кроме одной вещи, которую действительно хочу сделать.
Я судорожно вздыхаю, боясь спрашивать, о чем он говорит. На его лице написана такая боль! Он хочет быть живым. И я не могу дать ему этого. Я даже не могу дать ему достойную смерть.