Первые лучи светила коснулись конька у перекрещенного ската избы. Прошлись ласково по глиняным черепицам, раззолотили три окна, окантованных изящных вырезанных из дерева ставень, и походя брызнуло лучиком по небольшому крыльцу с тремя ступеньками.
-Какой странный дом. – удивилась золотистому чуду.
-Дом из моего детства, –выдохнул орк.
-Разве орки живут в таких домах? –усмехнулся эльф.
-Орки? – удивился средний муж, -не знаю, я не в курсе. А я всегда был человеком и жил в таком доме у бабушки в деревне.
-Но ты орк. – перебил его василиск.
Средний муж поднял руки и взглянул на них, потом стал странно подпрыгивать на одной ножке, затем щипать себя. А потом... упал и разрыдался как ребенок, все время приговаривая:
-Я-Вася, Вася я…Семёнов…
-Уймись, попросила я странного орка, - пусть имя твое останется при тебе, раз оно так важно для тебя, а вы будете – Инкарх и Акхарт.
Мужья вздрогнули и поклонились мне. И только мятежный орк, отстоявший свое странное имя, так и валялся на коленях на земле перед новым домом рода.
-Идемте, - позвала я мужей, и эльф с василиском пошли за мной, не раздумывая. –поскорее, - поторопила все еще непонятно что оплакивающего орка. –Нам нужно ступить на крыльцо, пока Фата не зашла за горизонт.
Тот вздохнул, утер слезы, и поднявшись с земли побрел за мной.
Дом радостно раскрыл перед нами двери, труба печи загудела от огня, окна сверкнули слюдяными вставками, и стены замерли молчаливыми свидетелями совершенного таинства.
-Будь мне домом добрым и ласковым, - попросила у домовины со всем уважением в голосе, что смогла найти сейчас в себе, - и под ногами растелился нерукотворный половик. – А я обещаю быть тебе хорошей хозяйкой.
Дверь за спиной закрылась, закрепляя договор между мной, мужьями и домом. И тут в нее раздался тихий стук.
-Кого там принесло? -произнес все еще опечаленный орк.
-Так открой. – попросила его, внимательно рассматривая убранство огромного помещения. А оно было необычно большим для такого маленького здания снаружи. Справа за печкой виднелась дверь в другую комнатку, занавешенная красивой синей занавеской на нитке. На окошках были вышитые праздничные наличники, а на каждом подоконнике виднелись белоснежные салфетки, явно связанные умелой хозяйкой.
Муж тем временем открыл дверь, не спросив кто там на крыльце, и позвал меня:
-Жена, тут кто- то маленький и странный стоит.
-Сам ты странный, - проворчал маленький человечек, стоявший за дверью. Патлатые волосы, завитые в непонятные полукольца, тщательно намасленные усы, и смешная разноцветная одежда указывала только на одно. – Домовой я. Никодим Евграфович. Пришел договариваться о житье бытье в доме вашем... и нашем, -добавил этот прохвост чуть потише.
-Только вашем, - усмехнулась я на понятные только мне слова. –Для нас это дом, а для вас – домина.
-Если это так, то я только рад буду услужить доброй хозяйке, - плут тут же поклонился мне и жадно принялся оглядывать мужчин стоявших у порога. – и хозя..
-Хозяинам, – закончила я за него.
Никодим Евграфович недовольно хмыкнул, но смог свое мнение придержать при себе. А затем жадно оглядел комнату и недовольно спросил6
-Уже и половик постелила значит, и салфетки у окон, и все без меня…
-Поесть бы... – жалобно попросила я у домового, тот аж руками всплеснул:
-Так я же даже не переехал! Ни корочки с собой не прихватил.
-А я значит тут кровь первую расплескиваю, дом делаю... – перевела взгляд в потолок, жалуясь дома, стены чуть шелохнулись и замерли.
-Сейчас все будет хозяюшка, - домовой бросился к гудящей печке, на ходу вынимая из бездонных карманов стол, и лавки и все это расставляя и обустраивая побыстрее, дабы угодить любимой хозяйке. Следом появились три пирога грибных и один из лесных трав. И тарелка с пончиками, слегка посыпанными сахарной пудрой, и даже небольшой бочонок с пивом, на радость все еще грустящему орку. Еда так и сыпалась из кармана домового, занятого своим самым главным пиром для хозяйки. Бабушка всегда говорила, что по первому пиру можно определить, как долго готовился к этому дню домовой. Иных вообще выбрасывали, взяв за шкварник, за порог недовольные хозяйки, а вот усердные и ласковые, угождающие, были на вес золота. Потому как за первый пир домового одаривали только раз в жизни. И дар этот не всегда был материальным.
-Довольна ли хозяюшка, - ласково смотрел на меня выходец из чудного народца, смешно шевеля усами. –Довольна ли первородица?