Когда мы садимся за стол, я замечаю тёмные круги под её глазами — очевидно, она плакала. Она ставит передо мной тарелку с пиццей, что на неё не похоже. Она никогда не любила вредную пищу.
— Всё в порядке? — спрашиваю я с тревогой в голосе, откусывая кусочек с сыром.
— Эм, да… извини, что ничего не приготовила. Сегодня всё как в тумане, — отвечает она дрожащим голосом.
Я приподнимаю бровь, молча призывая её рассказать подробнее.
— Сегодня утром я пошла в приют и пожертвовала вещи твоего отца, — наконец признаётся она, и одинокая слезинка стекает по её щеке. От её слов у меня щемит сердце. Хотя я давила на неё, чтобы она отпустила, сейчас эти слова разрывают мне сердце.
— Это к лучшему, мам, — говорю, крепко сжимая её руку.
После ужина я настаиваю, чтобы она пораньше легла спать, и беру на себя обязанность прибраться на кухне, прежде чем отправиться в свою комнату. Загрузив посудомоечную машину и протерев все поверхности и стол, я убеждаюсь, что двери заперты и весь свет выключен.
Пока готовлюсь ко сну, из ноутбука раздаётся голос моей лучшей подруги Ханны, а я завязываю волосы и падаю на кровать.
— Когда ты вернёшься, Лил?
С тех пор как мы стали подругами, я не могу припомнить ни одного дня, который бы мы не провели вместе. Мы были практически неразлучны, будь то у меня дома, переполненном семейным хаосом, или у неё, в тихом и спокойном уголке.
Она стала первым настоящим другом, которого я обрела после того, как Векс оставил в моей жизни зияющую пустоту, — и осталась единственным другом, которого я когда-либо по-настоящему имела.
— Всего две недели. Перестань быть такой прилипалой, — шучу, и внутри меня закипает смех, когда я отвожу взгляд от её щенячьих глаз.
— Я не прилипчивая. Мне просто скучно, — парирует она, и наши смешки наполняют воздух. Однако наш смех внезапно обрывается, когда я вздрагиваю от звука снаружи, и, судя по выражению лица Ханны, она тоже его услышала.
— Что за нахуй?
— Не знаю. Пойду проверю. Позвони мне завтра, ладно? — кивнув и помахав рукой, завершаю звонок и закрываю ноутбук. Медленно встав с кровати, я подхожу к окну.
Сквозь жалюзи видно, как уличные фонари отбрасывают жутковатый свет на тихую улицу. Я напрягаю зрение, пытаясь уловить хоть какой-нибудь признак движения. Как раз в тот момент, когда собираюсь опустить жалюзи, чёрный ворон грациозно приземляется перед моим окном, заставляя меня испуганно вскрикнуть и упасть навзничь.
Я хватаю ртом воздух, мои лёгкие вздымаются, взгляд не отрывается от окна, а сердце бешено колотится в груди. Я медленно поднимаюсь на ноги.
Это было странно. Птицы, порхающие вокруг в такой поздний час, — это ненормально. Как только поворачиваюсь, чтобы вернуться в свою постель, жгучая боль пронзает мой череп, заставляя поморщиться. Глубокий, рычащий голос звучит в моей голове, посылая мурашки по спине.
«Я здесь, дорогая».
Схватившись за голову, я зажмуриваюсь. Когда пытаюсь снова открыть глаза, зрение расплывается, и я вижу тот же мрачный силуэт, возвышающийся в моей комнате, отбрасывающий зловещую тень на освещённое луной окно. А затем меня окутывает темнота.
Вздрогнув от пронзительного звонка телефона, я резко сажусь в постели. Окружающее расплывается, пока я отчаянно пытаюсь сориентироваться.
Наконец, мои затуманенные глаза останавливаются на источнике шума — на экране высвечивается имя моего парня. Хриплым ото сна голосом, с пересохшим горлом, я отвечаю:
— Привет, Остин.
Его обеспокоенный тон пробивается сквозь туман в моём сознании.
— Привет, детка. Только не говори, что ты до сих пор спишь?
После окончания средней школы мы с Остином ещё какое-то время дурачились. «Друзья по перепихону» — как он это называл, и, наконец, около полугода назад мы официально «оформили» наши отношения.
Хотя иногда мне всё ещё кажется, что мы скорее друзья с привилегиями, чем парень и девушка.
Я сухо усмехаюсь, протирая слезящиеся глаза и зажимая телефон между ухом и плечом.
— Ага, спала.
— Сейчас почти два часа дня.
Что? Его слова поражают меня, как набирающий скорость автобус, и я недоверчиво смотрю на часы над своим столом. Как я могла проспать так долго? Почему мама меня не разбудила? Я никогда не сплю допоздна. Всегда встаю до восхода солнца, чтобы совершить утреннюю пробежку. И вот тогда меня осеняет.
Прошлая ночь.
Меня охватывает паника, а взгляд мечется по комнате. Затем моё внимание сосредотачивается на окне. Прошлой ночью здесь кто-то был. Или мне это снова приснилось? Боже, я в полном замешательстве, и в довершение всего моя голова, кажется, вот-вот взорвётся.