— Где ты был?! — визжит она, голос полон отчаяния, и бьёт меня снова. Удар в грудь отдаётся вибрацией по всему телу. — Ты был нужен мне, а ты, блядь, бросил меня!
Я хмурюсь, замечая, что её глаза наполняются слезами. Я никогда не бросал её. Я всегда был рядом. Она просто не замечала. Я не позволял ей видеть меня. Но был рядом.
Я сохраняю молчание, глядя на неё сверху вниз. Точно не могу сказать ей, что всегда заботился о ней. Не могу сказать: «Я был рядом, просто ты не могла меня видеть, потому что я был невидимым», это прозвучит пиздец безумно.
Поэтому вместо этого молчу, позволяя ей выплеснуть свой гнев, выплеснуть на меня свои эмоции. Я хочу, чтобы она накричала на меня, ударила, плюнула в меня — что угодно, что помогло бы ей почувствовать себя лучше. Я заслужил это, а она заслужила объяснений. Но не сейчас. Пока нет.
— Прости, — наконец бормочу я мягким голосом, но она усмехается, с усилием вытирая слёзы.
— Прости? И это всё, что ты можешь сказать? — её слова, полные разочарования, повисают в воздухе.
Я не знаю, что должен сказать. Но не успеваю произнести и слово, она подходит ближе и впивается в меня взглядом.
— Где. Ты. Был? — требовательно спрашивает она, в её голосе слышатся гнев и обида.
— Я… э-э, у меня были неотложные дела, — запинаюсь на словах, расстроенный своей неспособностью ясно выразить мысли. Пиздец. Я вижу по её глазам, что она мне не верит.
— Неотложные дела, — повторяет она с сарказмом. — На… сколько? Десять лет?
Её слова жалят, и моё разочарование растёт. Это не её вина, она не может понять. Но я уже начинаю уставать от попыток объясниться.
— Я больше не мог быть рядом с тобой, — выпаливаю, тут же жалея об этом. Но уже слишком поздно брать свои слова обратно.
Её рот приоткрывается, и на мгновение я думаю, что она может ударить меня снова. Но она этого не делает. Я хотел быть с ней, остаться рядом, но не мог. Только не после того, что я сделал.
Если она когда-нибудь узнает, что я был причиной её боли — ну, ладно, не главной причиной, это всё равно должно было случиться, но дело не в этом. Если она когда-нибудь узнает, то никогда меня не простит.
Лили качает головой и отводит взгляд в сторону, погружённая в свои мысли, её глаза наполняются слезами.
— Просто уходи.
Я хмурюсь, делая неуверенный шаг вперёд. Протягиваю руки и кладу их на её дрожащие плечи, ощущая тепло и лёгкую дрожь под ладонями.
— Ты звала меня, — тихо шепчу, мой голос едва слышен из-за отдалённого шума уличного движения. Но она стряхивает мои руки, от её прикосновения у меня по коже пробегает холодок, и делает шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.
— Это было ошибкой. Встреча с тобой была ошибкой, — её слова поражают меня с силой острого лезвия, пронзая насквозь.
Не говоря больше ни слова, она отворачивается, её шаги становятся всё тише, когда она идёт по тротуару, направляясь к своему дому. Я смотрю, как её силуэт исчезает вдали, и у меня в груди что-то сжимается. Мне ужасно хочется протянуть руку и притянуть Лили обратно, заставить остаться, но в этом нет смысла.
Мир вокруг меня, кажется, затаил дыхание, словно отражая важность момента. Уличные фонари излучают мягкий свет, отбрасывая удлинённые тени на тротуар, словно шепча друг другу секреты.
Может, она и оттолкнула меня, но в глубине души я знаю, что Лили нуждается во мне так же, как и я в ней. Нашу связь нелегко разорвать.
Я делаю глубокий выдох, чувствуя, как тепло покидает моё тело, и осматриваюсь по сторонам.
Мне нравится здешняя тишина. Всегда нравилась. Неудивительно, что она всегда приходила сюда одна. Это приятно.
Прежде чем успеваю насладиться покоем, в моём сознании вспыхивает внезапное видение — взгляд в тёмные глубины Подземного Мира. Это зрелище сопровождается холодком, словно ледяные мурашки ползут по моему позвоночнику. Воздух вокруг меня, кажется, становится холоднее, как будто духи умерших нашёптывают свои срочные послания.
Ещё одну душу нужно забрать в загробную жизнь.
Господи, можно мне хотя бы одну грёбаную минутку, пожалуйста? Клянусь, им придётся нанять временного работника, чтобы я мог взять отпуск.
Я не могу, нахуй, поверить. Он исчез с лица земли на десять лет, без каких-либо объяснений. Я знаю, что эта его отговорка — чушь собачья, и он хочет вернуться в мою жизнь, как ни в чём не бывало.