— Да-да, хорошо. Скоро увидимся, и, пожалуйста, аккуратнее за рулём.
Наконец попрощавшись, я бросаю телефон на кровать и иду на кухню, чтобы выпить стакан воды и потом отправиться в путь.
— Не могу поверить, что тебе уже пора возвращаться, — говорит мама у меня за спиной, обнимая меня за плечи своими хрупкими руками. За последние две недели она многого добилась. Наконец избавилась от папиных вещей, завела друзей и снова начала выходить в свет. Наконец-то я могу уехать отсюда и не беспокоиться о ней. Я не могла делать это годами.
— Ну, ты же знаешь, как говорится: время летит незаметно, когда тебе весело.
Она хихикает, выходит из кухни и возвращается почти со всеми моими пакетами в руках. Качая головой, я подхожу к ней и крепко обнимаю её.
— Люблю тебя, мам.
— Я тоже люблю тебя, родная. Береги себя.
Улыбнувшись, я беру свои сумки и направляюсь к машине, но, когда ставлю их в багажник, у меня внутри всё переворачивается от странного чувства.
Голова сама резко поворачивается к детской площадке, и у меня распахиваются глаза: он стоит там, огромный, будто больше самой жизни, и смотрит прямо на меня. Я с трудом сглатываю, пытаясь отвести взгляд, но не могу. Я не отрываю от него глаз.
Интересно, стоит ли мне помахать ему? Это было бы странно? После той странной ночи, когда он практически вломился в мой дом, я его вообще не видела. Это было почти неделю назад. Возможно, он понял, что я не хочу иметь с ним ничего общего. Но почему он снова здесь? И почему просто смотрит на меня?
Как только поднимаю руку и машу ему, он поворачивается и исчезает за деревом из моего поля зрения. Я хмурюсь, глядя на него ещё несколько секунд, но Векс больше не показывается.
— Что ж, прощай… полагаю, — бормочу себе под нос, открывая дверцу машины.
Как только усаживаюсь, выбегает мама с чем-то похожим на книги в руках.
— Лили, подожди. Вот, я нашла это, разбирая папины вещи, и подумала, что, возможно, ты захочешь сохранить их, — говорит она, протягивая мне мои детские дневники. Я не видела их много лет. Улыбка расползается по моему лицу, когда я беру их у неё и провожу пальцами по обложке.
— Спасибо, мам, я чуть не забыла о них.
Она улыбается мне и в последний раз чмокает в щёку, затем я вывожу машину с подъездной дорожки и отправляюсь в свой многочасовой путь домой.
Обратная дорога проходит спокойно. На дорогах нет сумасшедших пробок, просто плавная езда, так что, если мне повезёт, и остальная часть пути пройдёт в такой же тишине, я, возможно, буду на месте до наступления темноты. По крайней мере, надеюсь на это.
С наступлением осени начинает темнеть раньше. Октябрьский воздух постепенно становится холоднее, а некогда ярко-зелёные листья деревьев приобретают коричневые и оранжевые оттенки, покрывая бо̀льшую часть земли вдоль дорог.
Осенью все с нетерпением ждут только одного — Хэллоуина. Ханна уже несколько недель щебечет о нём и костюмах. Я до сих пор не уверена, что мы собираемся делать, потому что она меняет своё мнение каждые две секунды.
Возможно, мы обсудим это и, наконец, примем какое-нибудь решение, когда я вернусь.
Через пару дней в местном университете, расположенном неподалёку от нас, состоится карнавал в честь Хэллоуина, и я с нетерпением жду возможности пойти на него. Я люблю Хэллоуин и всё жуткое и пугающее. Большинство вещей, которые пугают людей, обычно просто возбуждают меня больше, чем что-либо другое.
Когда я еду по тихой дороге, что-то привлекает моё внимание. Кто-то стоит у обочины. Одетый во всё черное. Я напрягаю зрение, пытаясь разглядеть получше.
Векс.
Какого хуя? Почему он стоит у дороги? А ещё лучше, как он здесь оказался?
Я немного сбавляю скорость, приближаясь к тому месту, где он стоит. Ага. Это точно он. Я объезжаю его, но съезжаю на обочину и полностью останавливаюсь.
Заглушив двигатель, распахиваю дверцу и выскакиваю из машины. От прохладного воздуха меня бросает в дрожь, и я обхватываю себя руками.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — я слегка кричу на него.
Он начинает плавно приближаться. Такое чувство, что я уменьшаюсь в размерах — или он становится больше, не уверена. Его присутствие пугает с каждым шагом, который он делает, пока не останавливается передо мной.
— Ты же не думала, что я позволю тебе уйти, не попрощавшись, не так ли? — протягивает он, сверкая улыбкой.