Я поворачиваюсь, сую плюшевого мишку обратно в руки Векса, и бегу к полю, расположенному рядом с территорией.
Слёзы текут по моему лицу, а в груди словно горит огонь, когда я бегу дальше в поле. Я знаю, что Остин был засранцем, но по какой-то причине я никогда не думала, что он так поступит со мной.
Я останавливаюсь, моя грудь тяжело вздымается, когда я пытаюсь проглотить ещё больше слёз, которые грозят пролиться. Осматриваясь по сторонам, понимаю, что убежала так далеко, что карнавал едва виден, лишь светящийся шар вдалеке.
Внезапно над моей головой пролетает ворон и материализуется в облако дыма, которое с глухим стуком падает на землю, затем из него выходит Векс. На его лице отражается беспокойство, и я замечаю, что всё его лицо снова стало человеческим.
— Бля, Лили. Ты в порядке? — задыхаясь, произносит он, протягивая ко мне руки, но я отступаю на шаг, вытирая слёзы со щёк.
— Просто уходи, пожалуйста.
— Я никуда не уйду.
— Уйди, прошу! — кричу в перерывах между рыданиями, но он не двигается.
— Можешь кричать сколько угодно, я тебя так не оставлю, — тихо произносит он, и, как будто у моего тела есть собственный разум, я подхожу к нему и прижимаюсь к его груди, всхлипывая, когда он обнимает меня. Он молчит, не произносит ни слова, позволяя мне выплакаться у него на груди, выплёскивая всю печаль, гнев и предательство.
Внезапно всё вокруг меня начинает кружиться, смешиваясь с темнотой, и мой желудок сжимается, будто меня вот-вот стошнит.
Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему крепче, пока мир вокруг нас не превращается в пустоту. Я чувствую, как к горлу подкатывает желчь, когда отпускаю Векса и делаю шаг назад. Я дома. Какого хуя?
Делаю глубокий вдох, прогоняя желчь, в замешательстве смотрю на него.
— Чёрт. Прости, наверное, мне следовало предупредить тебя.
— Я в порядке, — говорю, отмахиваясь от него. — Так ты умеешь телепортироваться? Это… интересно, — тихо говорю, делая вид, что это меня нихуя не пугает. Но пугает, потому что это безумие. И как оно стало моей жизнью?
— Теперь ты можешь идти, — бормочу я, отступая и направляясь к своей кровати. У меня всё ещё кружится голова после этого фокуса.
Ложась на кровать, я наблюдаю, как он подходит к моему столу, проводит пальцами по деревянной поверхности, и плюхается на стул.
— Мне не нужна няня, — раздражённо говорю я, закрывая глаза.
— Я здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой, я здесь, чтобы помочь тебе почувствовать себя лучше, — говорит он тихим голосом, и, прежде чем я успеваю отреагировать, по моим ногам пробегает холодок, и я резко открываю глаза. Глядя вниз, я вижу, как знакомые теневые руки ползут вверх по моим ногам, обхватывают их, разводят в стороны, отчего у меня перехватывает дыхание.
— Что…
— Ш-ш-ш… не двигайся, — шепчет он, проводя рукой по моим трусикам, потирая ткань, прикрывающую клитор, заставляя меня издать напряжённый стон. Я мельком замечаю его, всё ещё сидящего за моим столом, не сводящего с меня глаз, в то время как его тени касаются и ласкают меня.
— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.
Я не хочу, чтобы он останавливался. В этот момент я могу думать только о нём. Никакого разбитого сердца, никакого предательства, никакого Остина. Только о том, что он прикасается ко мне. Но я, кажется, не могу найти слов, чтобы выразить это, поэтому делаю то, что, как я знаю, лучше всяких слов.
Не останавливайся, пожалуйста, — повторяю про себя снова и снова. В следующее мгновение его тени раздвигают мои ноги шире, и он встаёт на колени на кровати, кладёт голову мне на колени и смотрит на меня своими серебристыми глазами.
Я чувствую, как сдвигается ткань моих трусиков, когда Векс отводит их в сторону, его тёплое дыхание овевает моё лоно. Он открывает рот, и с его языка скатывается капля слюны, которая попадает на мой чувствительный клитор, заставляя меня вздрогнуть.
Но что застаёт меня врасплох, так это когда он высовывает язык. Он становится нечеловечески длинным, и мои глаза расширяются.
— Ебать, — шепчу я. Его глаза не отрываются от моих, когда он наклоняется и облизывает меня от входа до клитора, а потом смыкает на мне свои губы. Волна удовольствия накрывает меня с такой силой, что, кажется, я могу взорваться.
— Так чертовски сладко, — бормочет он. Мой рот приоткрывается, когда он облизывает и посасывает чувствительный бугорок, потом полностью погружает в меня язык, отчего у меня вырывается громкий стон.
Срань. Блядь. Господня.
Мои руки инстинктивно тянутся к его волосам, теребя пряди и притягивая ближе, пока я двигаю бёдрами для большего трения. Я замедляюсь, подстраиваясь под ритм его рта. Тепло начинает подниматься по моей спине, растекаясь по щекам и спускаясь к пальцам ног, когда я приближаюсь к краю.