Когда выхожу из теней и возвращаюсь в Подземный Мир, меня встречает Адимус.
Ну ебать.
Он смотрит на меня с ухмылкой и говорит:
— Ну и ну, кого я вижу. Жнец, который не умеет следовать правилам. Так и знал, что найду тебя здесь. И, должен сказать, я совсем не удивлён. И ты не собираешься объяснить мне, почему я должен был отвлекать Офиэля, или…
Я закатываю глаза.
— Да ладно тебе, меня не было всего минуту. Нужно было кое-что проверить. И нет, ложная тревога, но всё равно спасибо.
Он скрещивает руки на груди и приподнимает бровь.
— Проверить что? Человека, к которому тебе запрещено ходить?
Я не могу сдержать смешок.
— Ты так это подаёшь, будто я нарушаю какое-то великое правило, просто навещая её. Мне нравится иногда за ней приглядывать. Убедиться, что с ней всё в порядке.
Адимус качает головой.
— Ты знаешь, что нам запрещено взаимодействовать с живыми. Мы не должны вмешиваться в их жизни, тем более — в жизни людей. Они слишком хрупкие, слишком эмоциональные. И потом, ты всё равно ничем не можешь ей помочь.
Я вздыхаю.
— Я всё это знаю. Но ничего не могу с собой поделать. В ней есть что-то, что меня притягивает. Она отличается от других людей. В ней есть искра, что-то, что выделяет её. И я просто… хочу быть рядом.
— Ты дурак, Векслорн. Дурак из-за человека. А ты знаешь, что говорят о дураках и людях, — он смотрит на меня с выражением, в котором смешались жалость и насмешка.
— Мне плевать. Я рискну. Она того стоит, — пожимаю я плечами.
Покачав головой, он отступает в сторону и позволяет мне пройти обратно в Вуаморту, но не без предупреждения:
— Просто будь осторожен. Ты знаешь, чем это заканчивается. А я не хочу видеть, как мой друг пострадает.
— Знаю, — киваю я.
Да, я знаю, что мои отношения с Лили нарушают правила. И да, я понимаю, что это лишь вопрос времени, когда мне придётся её отпустить. Но пока я буду дорожить тем временем, что у нас есть. Они не смогут оторвать её от меня. Только если не хотят новой войны.
Когда я иду по дороге к Собору Эребуса, я замечаю Офиэля, стоящего у дверей и наблюдающего за мной.
Пиздец. Только не это.
Нет.
Нет.
— Векслорн.
Бля-а-а!
— Рад видеть, что ты всё ещё помнишь дорогу обратно, — произносит он. И я не упускаю сарказм в его голосе. Когда-нибудь я точно придушу этого ублюдка.
Я молчу, удерживая все мысли при себе, киваю и прохожу мимо него внутрь Собора. Если сейчас открою рот, то скажу что-нибудь, из-за чего моя задница окажется в Чистилище.
Я делаю всего несколько шагов, когда Офиэль говорит мне вслед:
— Присаживайся, Векслорн. Нам нужно поговорить.
Я должен был это предвидеть. Каждый раз, как я попадаю сюда, меня отчитывают, словно ребёнка. Я должен был бы уже привыкнуть, но, когда сажусь перед Алтарём Душ, вперёд выходят ещё четыре арк-жнеца.
Что ж, это будет весело.
Холодный камень алтаря пускает дрожь по позвоночнику даже сквозь плотную мантию. Я устраиваюсь на краю скамьи, чувствуя вес косы, прислонённой к камню рядом со мной. Воздух вокруг Алтаря гудит эхом миллионов жизней — постоянный низкий гул, который обычно действует на меня странно успокаивающе. Сегодня он лишь усиливает тревогу.
Я знал, что это случится. Это было лишь вопросом времени.
Цокот каблуков Офиэля по отполированному мраморному полу разносится по залу, за ним следуют более тяжёлые шаги четырёх арк-жнецов по бокам.
Проклятый Офиэль. Всегда такой педантичный. Всё должно быть по уставу. Даже когда сам устав, мягко говоря, полная хуйня.
Он останавливается в нескольких шагах от меня, лицо — маска неодобрения. Его арк-коса тихо гудит, эфирное лезвие мерцает сдерживаемой энергией. Власть арк-жнеца заключена в его косе, и Офиэль обращается с ней как с оружием.
— Векслорн, — начинает он ровным голосом со стальным оттенком. — Нам нужно поговорить о Лили.
— Так и знал. Ты следил за мной, — вздыхаю я, проводя рукой в перчатке по лицу.
— Наш долг — обеспечивать… надлежащее исполнение обязанностей, — вмешивается одна из жнецов. Женщина с нервной дрожью в голосе. Талия. Только что с обучения. Мне даже почти жаль её, что её втянули в этот бардак.
— И что, видеться с людьми теперь запрещено? — спрашиваю я, надеясь на простой ответ.
Офиэль наклоняет голову, его глаза, похожие на осколки обсидиана, сужаются.
— Это неортодоксально, Векслорн. Жнецы должны сопровождать души, а не формировать привязанности к живым. Это подрывает нашу беспристрастность, наше суждение. Это… — он делает паузу, подбирая слово. — …недостойно.