Я тяжело сглатываю и иду по длинному, гулкому коридору. Каждый шаг ощущается как предательство, а звук, отражаясь от стен, усиливает мой страх. В самом конце я вижу это. Комната… или, скорее, камера. Проём перекрывают толстые чёрные прутья, перекрещённые решёткой, а внутри Векс.
Его руки закованы над головой, запястья натянуты неудобно и болезненно. Рубашка разорвана, голова опущена, чернильно-чёрные волосы закрывают лицо. Он не двигается.
— Векс? — мой голос едва слышен.
Он вскидывает голову так резко, что я чуть не подпрыгиваю. Его глаза, обычно спокойные омуты тьмы, горят неожиданной яростью.
— Лили? Какого хрена ты тут делаешь? — шипит он, хриплым голосом, с примесью неверия и чего-то очень похожего на злость. — Тебе жить надоело? Убирайся отсюда, пока они тебя не увидели!
Я подхожу ближе к решётке, игнорируя инстинкт, который орёт мне бежать.
— Я не могу просто оставить тебя здесь, Векс.
Он смотрит на меня несколько секунд, потом выдыхает, опустив плечи.
— Ты, блядь, сумасшедшая, в курсе?
— Ты бы сделал то же самое для меня, — признаюсь я с улыбкой. — Так… где, чёрт возьми, мы?
Он тихо усмехается, дёргая цепи.
— Ну что, человечишка. Добро пожаловать обратно в Вуаморта Эребус.
— Вуамо… что? — спрашиваю я, наклоняя голову набок.
— Подземный Мир, дорогая. А это место — Багровые Владения. По сути, тюрьма для жнецов.
Срань господня. Это похоже на сон. Нет, на ёбаный кошмар. Я оглядываюсь, пытаясь найти ключ или что-нибудь, что открывает эту решётку.
— Если у тебя нет тайной силы жнеца, ты эту решётку не откроешь, — говорит Векс.
Он снова прочитал мои мысли. Ну да, конечно. Так себе попытка избавиться от старых привычек.
— Но у тебя-то она есть. Почему ты просто не откроешь? — спрашиваю я, но он снова устало вздыхает.
— Они забрали мою косу. Без неё я — ничто, — говорит он и отводит взгляд.
Я прикусываю щёку изнутри, и мне приходит идея. И я уже знаю, что ему она не понравится.
— Где она может быть?
— Эм… скорее всего, в Соборе Эребу… — он осекается, — нет, блядь, даже не думай! Ты не войдёшь туда и просто так её не заберёшь. Тебя убьют, — цедит он, и в голосе явственно звенит злость.
— Я думала, жнецам нельзя убивать людей, — огрызаюсь я.
— Если ты не заметила, ты больше не в мире людей, дорогая. Ты в нашем. И здесь они могут делать что, сука, угодно.
Воздух вдруг становится ещё тяжелее, сердце ускоряется. Но я смотрю ему прямо в глаза, сглатывая ком в горле.
— Я вытащу тебя, — говорю твёрдо, разворачиваюсь и иду к выходу.
— Пиздец, Лили… Ладно, стой! — кричит он.
Я замираю и оборачиваюсь.
— Если тебя поймают… или если ты не успеешь до того, как они появятся, уходи оттуда. Беги через Тёмные Плоскости, это лес напротив Собора. На другой стороне будет мост. Перейдёшь его, спрячься в Кобальтовой Бухте. Я тебя найду. Обещаю.
Его голос натянут, срочный, и эта срочность отзывается в бешеном стуке моего собственного сердца.
Слёзы подступают к глазам, когда я понимаю, что, возможно, вижу его в последний раз. Я быстро киваю, отчаянно пытаясь удержать поток, и стираю слёзы, которые всё-таки сорвались, выходя из здания.
Холодный камень вгрызается в запястья, уже содранные арк-жнецовскими путами. Ещё минут двадцать в этой проклятой тюрьме, и я начну вязать вместе с местными комками пыли просто ради развлечения. Затем тяжёлая железная дверь со скрипом приоткрывается.
Адимус.
Мой «друг». Он выглядит таким же измученным, как я себя чувствую. Тёмная мантия арк-жнеца висит на нём тяжелее обычного, а глаза, которые обычно светятся жизнью, сейчас потускнели.
— Выпусти меня, Адимус, — рычу я, и слова сдирают горло, словно наждак. — Это уже смешно.
— Не могу, Векслорн. Ты же знаешь. Поверь, я бы очень хотел, — морщится он.
Он звучит искренне, и это злит ещё сильнее. Пустые извинения от друга, который держит ключ от моей свободы. Ебучий цирк.
— Тогда сделай хоть что-то! — рявкаю я, и голос отскакивает от холодных стен. — Лили здесь, Адимус. Она прошла через врата. Эта упрямая маленькая человечишка сейчас носится по Подземному Миру и ищет мою косу. Ты вообще понимаешь, насколько это опасно?
Вместо ожидаемого осуждения по его лицу пробегает тень улыбки.
— Лили? Это… впечатляет. Я её недооценил. Пройти через охранные чары врат — немалый подвиг.
— Её убьют! Она человек, Адимус. Хрупкая вещь в этом кошмаре, — сужаю глаза я глаза.
Он выдыхает так, будто воздух выходит из проколотого лёгкого.