— Э-э…
Уголок её губ дрожит, и она подтягивает косу ближе, чтобы я смог забрать.
Холодная сталь вибрирует в ладони, знакомая пульсация силы ударяет в кровь. Я снова стал собой. Благодаря ей.
Лили стоит передо мной, слегка запыхавшись, её широко раскрытые глаза выражают смесь благоговения и беспокойства.
— Как ты её нашла? — выдыхаю хрипло.
Она пожимает плечами, прядь волос падает на лицо.
— Я пошла на ощущение. И… она вообще-то не из тех вещей, которые легко не заметить.
Я тихо усмехаюсь, провожу большим пальцем по гладкому обсидиановому лезвию.
— Спасибо, Лили. В тебе больше смелости, чем я мог себе представить.
— А ты как выбрался? — спрашивает она, наклоняя голову. — Из камеры.
— Адимус, — отвечаю я, — помог.
Мы устраиваемся на пыльном полу пещеры. Тишину нарушает только капание воды где-то в невидимых углах. Вес косы успокаивает. Но тяжесть в груди сильнее: Лили в Подземном Мире из-за меня.
Через некоторое время она тихо говорит:
— Откуда здесь могилы?
Я вздыхаю, и этот вздох отзывается эхом в тесном пространстве.
— Долгая история, — начинаю я, проводя рукой по волосам. — Больше девятисот лет назад был другой жнец. Он нарушил правила. Влюбился в человека.
Глаза Лили расширяются.
— Он сделал то, что не позволено делать ни одному жнецу, — продолжаю я, понизив голос. — Пытался изменить судьбу ради неё. Увести её от назначенного срока. Вмешался в её жизнь. И это разожгло войну среди всех жнецов. Те могилы… это Мрачные Плоскости. Могилы павших жнецов. А разрушенный Собор, что стоит там, возведён с самого начала. Как безмолвный страж.
Она устремляет на меня взгляд, и на лице медленно проступает понимание. И страх.
— Тот жнец… — выдыхает она едва слышно. — Он делал с ней то же, что и ты со мной?
Я киваю. Правда давит, будто камень на грудь. Я заслужил её злость. Осуждение. Отвержение.
— Из-за нас начнётся новая война? — спрашивает она напряжённо.
— Скорее всего, — признаю я. — Но я обещаю, Лили. Я верну тебя домой раньше, чем это случится.
И я собираюсь сдержать обещание, даже если за него придётся заплатить самым дорогим.
Мы молчим, глядя друг на друга. А потом, не успеваю я подготовиться, как она берёт моё лицо в ладони, проводит большими пальцами по линии челюсти и прижимается губами к моим.
Это не робкий поцелуй. Не осторожный. Это полномасштабное, страстное нападение, от которого у меня выбивает воздух из лёгких, и мир становится на паузу.
Я забываю про войну. Про Мрачные Плоскости. Про тени в углах. В этот момент существует только она: её губы, её руки, её решимость.
Я отвечаю на поцелуй, отдавая в него весь страх, всю тоску, всю отчаянную надежду. Последствия могут подождать. Сейчас есть только мы.
Она спешно забирается ко мне на колени, прижимаясь теснее, углубляя поцелуй. Я сжимаю её за бёдра, притягиваю ближе, и от одного ощущения её тела у меня в груди всё вспыхивает, как огонь.
Её руки соскальзывают с моего лица, и она распахивает мою рубашку. Она прерывает поцелуй, глядя на мою обнажённую кожу, пока её руки скользят по моей груди и прессу.
— Тебе кто-нибудь говорил, какой ты охренительно горячий? — мурлычет она.
Ёбаный. В. Рот.
Я не помню, чтобы когда-нибудь так терялся. Я издаю смешок, не в силах подобрать слов.
— У тебя татуировки? — интересуется она тихо, обводя пальцами тёмные линии, опоясывающие весь мой торс.
Она никогда не видела меня без одежды. Даже когда я трахал её, я оставался одетым, а её раздевал полностью.
Это даёт власть. Контроль. И, блядь, как же ей идёт подчинение.
— Нет, дорогая, — говорю, ловя её взгляд. — Это мои тени. Они живут под моим человеческим обликом.
— Точно… ты же не человек.
Она замолкает, и её взгляд скользит по моему лицу так, что я понимаю всё без слов.
Покалывание пробегает по коже, когда я позволяю человеческой части лица отступить, обнажая кость. Её глаза вспыхивают.
— Это то, чего ты хотела, не так ли? — спрашиваю я, убирая прядь волос ей за ухо.
Она прикусывает нижнюю губу зубами и медленно кивает.
Лили наклоняется вперёд и застаёт меня врасплох, высунув язык и облизав мои раскрытые губы и обнажённые зубы, отчего по моей спине пробегает дрожь. Искажённый стон проносится по моей груди, когда её рука опускается между нами и начинает расстёгивать мои штаны.
Её взгляд на мгновение мечется к моему, а на губах расцветает ухмылка:
— Только не вздумай снова трясти землю и угробить нас обоих, — шутливо говорит она, слегка касаясь головки моего члена, когда вытаскивает его. — Нам нужно вести себя тихо. Вы сможете, мистер Смерть? — её соблазнительный тон теперь едва слышен.