— Лили! — реву я, звук отскакивает от холодных каменных стен. Я бросаюсь к железной двери, пальцы смыкаются на прутьях. Я дёргаю, кричу, рычу и тяну с яростью. Каждая мышца в теле натягивается, жилы горят, всё подпитывается одним единственным, безумным желанием добраться до неё. Кажется, сама земля дрожит от моей ярости.
Смотрю вниз, и дрожь в полу совпадает с дрожью в моих руках.
И тогда вижу это.
Плоть отслаивается. Человеческая оболочка, которую я ношу, как чужое пальто, слезает, растворяется, открывая под ней холодную, костяную правду. Я теряю себя.
— Сука!
С гортанным рыком, больше звериным, чем человеческим, я собираю все остатки своей силы и дёргаю в последний раз.
Железо взвизгивает. Металл стонет под невозможным усилием. И потом, с оглушительным треском, дверь вырывается с петель, и улетает прочь.
Даже не оглянувшись, я бросаюсь бежать.
Снаружи воздух густой от вони Подземного Мира. Я окидываю взглядом пустой пейзаж и вижу их: Офиэль и кучка других жнецов столпились у Врат Царства Людей, у самого края Светящихся Вод.
Я оказываюсь там в мгновение ока, мой голос срывается на искажённый, нечеловеческий рык:
— Что вы сделали?!
Офиэль резко оборачивается. На лице мелькает удивление. Он не говорит ни слова, но молчание звучит обвинением.
Мой взгляд мечется к Светящимся Водам. Тёмная, мерцающая поверхность скрывает неведомые ужасы.
И тогда я вижу её.
Лили.
Её утягивает всё глубже и глубже в воду, тело становится прозрачным, почти эфирным.
Я рвусь к обрыву, готовый прыгнуть следом, но голос Офиэля останавливает меня:
— Слишком поздно, Векслорн. Она, скорее всего, уже мертва. Если ты войдёшь туда, тоже встретишь свой конец.
Я медленно поворачиваю к нему голову. Неверие перетекает в презрение.
— Меня поражает, что ты до сих пор этого не понял, Офиэль, — говорю я, и из слов капает отрава. — Если умрёт она, умру и я.
И я прыгаю.
Светящиеся Воды оказываются кошмаром.
Ледяная хватка смыкается на костях, высасывая жизнь с каждым движением. Моя скелетная форма ноет, распадаясь, угрожая рассыпаться в ничто. Но я продолжаю. Прорываюсь сквозь холод и тьму, через боль, которая может сломить любого.
Наконец вижу Лили.
Я вытягиваю руку, хватаю её за запястье и тяну к себе, поднимая нас обоих на поверхность. Каждая мучительная секунда кажется вечностью.
Если мы не выберемся, то я лучше встречу смерть рядом с ней.
Но затем, на всплеске последней силы, мы вырываемся на поверхность.
Я вытаскиваю её на берег и падаю рядом, на мгновение забыв о боли. Подползаю ближе. Её кожа почти полностью прозрачная, кости проступают под ней слишком ясно. Я наклоняюсь, осторожно касаясь её щеки костяными пальцами.
— Лили, — шепчу сорвавшимся голосом.
Время словно растянулось и исказилось.
На её щеках проявляется слабый оттенок цвета, и она судорожно вздыхает, кашляя и выплёвывая чёрную воду.
Её глаза распахиваются, и она отшатывается от меня, страх мгновенно заливает лицо.
Я всё ещё в виде скелета. Жнец, которого она знала только по кошмарам.
Паника пытается накрыть меня с головой. Я заставляю себя собраться, заставляю человеческую оболочку вернуться. Кость отступает, сменяясь плотью, кровью, жизнью.
— Это я, — говорю хрипло, голос дрожит от тревоги. — Векс.
Она смотрит широко распахнутыми глазами, словно боится моргнуть, пока моё превращение не завершилось.
И когда всё возвращается на место, она судорожно выдыхает и бросается мне на шею, рыдая так, будто держится за последнюю нитку реальности.
— Как ты понял? — задыхаясь выдавливает она.
Я прижимаю её крепче, утыкаясь лицом ей в шею.
— Ты звала, — шепчу тихо.
Светящиеся Воды обволакивают Лили, как вторая кожа, но мерцающее, сбивающее с толку свечение уходит из её глаз, уступая место знакомой искре, которую я так люблю. Медленно. Мучительно медленно, но она возвращается. Я тянусь к ней, ладонь зависает в нескольких сантиметрах от её лица, будто я жду, что она сама сделает выбор и примет моё прикосновение.
— Давай, дорогая, — шепчу я и осторожно помогаю ей подняться.
Она закашливается, выплёвывая остатки жидкости.
— Векслорн! Ты смеешь ослушаться постановления Совета?! — голос Офиэля гремит, пропитанный праведной яростью.
Он стоит у кромки светящегося бассейна, лицо перекошено от бешенства.
— Если тебе нужна война, Офиэль, ты её получишь, — рычу, сужая на него глаза.
Я крепче сжимаю ладонь Лили и притягиваю её ближе к себе.