Но он добавляет:
— Но есть одно условие.
— Какое? — моя улыбка меркнет.
Голос дрожит, выдавая страх, который уже поднимается к горлу когтями.
Векс выдыхает и смотрит мне прямо в глаза.
— Ты забудешь меня.
Слова ударяют, словно физически. Забуду его? Забуду Векса? Сердце бьётся о рёбра, как птица в клетке.
— Ты забудешь, что мы вообще встречались. Я полностью исчезну из твоей памяти. Больше не буду приближаться к тебе, — его голос шершав, как наждачка. — Ты даже не представляешь, как это меня убивает, Лили… но так нужно.
— Нет, — выдавливаю я, в этом единственном слове чувствуется отчаяние, которое удивляет даже меня. — Нет. Нет, нет, нет!
Слёзы текут по щекам, горячие и тяжёлые. Я бесполезно пытаюсь их смахнуть, но они продолжают литься.
Как я могу его забыть? Как могу забыть всё, через что мы прошли?
Я тру глаза, пытаясь хоть что-то увидеть. И тогда вижу.
Слёзы.
Слёзы текут по лицу Векса.
Жнец. Существо смерти и тени… плачет. И именно это ломает меня окончательно.
Он притягивает меня к себе так крепко, что становится трудно дышать.
— Прости меня, Лили, — шепчет он, дрожащим голосом. — Прости… прости меня.
Через пару минут мне удаётся немного успокоиться. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы поднять на него взгляд. Сердце болит. Это жгучая, пульсирующая боль. Я поднимаю руки, дрожащими пальцами обхватываю его лицо, притягивая ближе и целую.
Это отчаянный, страстный поцелуй, молчаливое обещание, бунт против судьбы, которую они пытаются нам навязать.
Тишину разрезает голос:
— Боже, ну началось, — сухо выдаёт Адимус.
Я не могу сдержать смех, дрожащий, водянистый. Векс ухмыляется, в нём мелькает та старая дьявольская непосредственность, которую я так люблю.
— Ещё как, блядь, началось.
А потом он поднимает меня, мои ноги обвиваются вокруг его талии. Я вцепляюсь в него, будто от этого зависит моя жизнь. Наверное, так оно и есть.
Он несёт меня к Алтарю и опускает на ноги. Разворачивает так, что я оказываюсь спиной к его груди. Его ладонь ложится мне на поясницу и медленно скользит вверх, пока по коже не пробегают мурашки. Затем он мягко, настойчиво наклоняет меня вперёд, и мои ладони упираются в холодную гладкую поверхность.
Он поднимает вызывающий взгляд на других жнецов.
— Либо вы уходите, — говорит он низким рычанием, — либо остаётесь смотреть, как я её трахаю.
Арк-жнецам не приходится повторять. Они ретируются, бормоча извинения и практически бросаясь к вратам Собора.
Я качаю головой, оглядываясь на Векса через плечо. Он смотрит на меня, практически пожирая меня взглядом.
— Я не отпущу тебя, пока не вкушу напоследок, человечишка, — говорит он, хватая меня за бёдра, цепляя пальцем пояс моих джинсов и стягивает их вниз.
Я вздрагиваю, когда холодный воздух касается обнажённой плоти. Неожиданно его ладонь касается моей задницы, вызывая стон.
— Даже если ты меня не вспомнишь, я позабочусь о том, чтобы ты ещё долго чувствовала меня после того, как уйдёшь.
Прежде чем я успеваю осмыслить его слова, он вонзается в меня.
Мой рот открывается, и я крепче сжимаю край алтаря. Он вытаскивает член ровно настолько, чтобы снова с такой силой войти в меня, что алтарь начинает сдвигаться.
Я изо всех сил пытаюсь сдержать звуки, которые грозят вырваться из моих губ, но его рука обхватывает мои волосы, резко оттягивая мою голову назад.
— Я хочу, блядь, слышать тебя, — говорит он сквозь стиснутые зубы, и прижимает мою голову к холодной поверхности.
И я сдаюсь. Из меня начинают вырываться громкие стоны, не могу их остановить. Он рычит с каждым мощным толчком, попадая в нужное место.
Белые звёзды начинают танцевать перед глазами, когда Векс ускоряет темп, трахая меня до тех пор, пока мои ноги не начинают дрожать.
— Блядь, я буду скучать по тебе, — тихо бормочет он, так крепко сжимая мои бёдра, что мне кажется, они вот-вот покроются синяками. Жар начинает разливаться по животу, поднимаясь по позвоночнику, вызывая головокружение, когда сумасшедший оргазм пронзает моё тело.
Слёзы подступают к глазам, пока я медленно прихожу в себя после эйфории. Я тяжело дышу, пытаясь наполнить лёгкие воздухом.
Векс хватает меня за затылок, прижимая мою спину к своей груди, оставаясь глубоко внутри меня.