Но, с другой стороны, я почти не помню, как звучал голос моего отца. Его нет так долго, но такое чувство, будто весь мой мир рухнул только вчера. Я скучаю по нему.
Моя настоящая страсть — это писательство. С тех пор как я научилась писать, мама покупала мне ежедневники, и я писала в них каждый день. Ощущение скольжения ручки по бумаге успокаивало мой беспокойный разум. Мне нравится выражать свои мысли на бумаге.
Это намного проще, чем пытаться выразить себя с помощью слов, которые, кажется, всегда подводят меня. Ханна сказала, что будет моей ассистенткой, и это звучит лучше всего на свете.
Мы решили снять квартиру вместе, потому что по отдельности мы бы ни за что не смогли себе этого позволить. Я не могла отказаться. Мы знаем, что это не всегда будет легко, но жить с лучшей подругой… лучше и быть не может. Эта мысль наполняет меня тёплым предвкушением, как уютное одеяло в холодную ночь.
— Эй, ты собираешься сегодня к Остину на вечеринку? — голос Ханны прорезает воздух, прерывая мои размышления.
Вздрогнув, я поворачиваюсь к ней и в этот момент замечаю, как её большие карие глаза блестят от возбуждения.
— Ага, — киваю я.
Её улыбка становится шире, и она тихо хлопает в ладоши, звук разносится по классу. Остин устраивает вечеринку по случаю окончания школы, и, без сомнения, она будет грандиозной. Его вечеринки всегда грандиозны. Наполнены выпивкой, зажигательной музыкой, дикими танцами и сексом. Если честно, кажется, что большинство людей посещают его вечеринки с намерением подцепить кого-нибудь.
Его родители уехали из города в командировку, так что, естественно, вечеринке быть.
Погружённая в свои собственные размышления, я рассеянно постукиваю ручкой по столу, но меня внезапно прерывает пронзительная боль, раскалывающая мой череп. Я морщусь и крепко зажмуриваю глаза, пытаясь заглушить боль.
— Блядь, — стону, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд Ханны.
Она хмурится ещё больше, когда поворачивается ко мне лицом.
— Ты в порядке?
— Да, просто резко заболела голова, — отвечаю я, инстинктивно обхватывая пульсирующую голову руками. Однако боль усиливается, как будто что-то давит на мой мозг.
Что, чёрт возьми, происходит?
Внезапно в моём сознании раздаётся низкий голос, его мягкость всё ещё слышна, несмотря на его неземную природу.
«Угадай кто».
Пока успеваю осознать всю запутанность ситуации, в голове становится пусто, мир вокруг начинает вращаться, и всё погружается во тьму.
Меня будят голоса мамы и Ханны, и когда я наконец заставляю себя открыть глаза, то замечаю, что нахожусь в своей спальне. Что произошло? Только что я сидела на уроке, а в следующую секунду — уже лежу в постели.
Застонав, я потираю голову и сажусь, а они обе поворачиваются в мою сторону.
— Боже мой, Лили, родная, с тобой всё в порядке? — лихорадочно спрашивает мама, оглядывая меня.
— Да, всё хорошо. Что случилось?
— Ты жаловалась на головную боль на уроке, а в следующий момент — бум! и ты на полу. Отключилась, — говорит Ханна, подходя ко мне и присаживаясь рядом на кровать.
Они обеспокоенно смотрят на меня. Я помню, что у меня болела голова, но всё, что случилось после, как в тумане. Сейчас я чувствую себя совершенно нормально. Возможно, стресс от переезда наконец-то начал сказываться на мне.
Отлично. Как только я собралась начать новую жизнь, я начинаю терять рассудок.
Мама даёт мне стакан воды, обезболивающее, и спешит на работу. Она работает секретарём в бухгалтерской компании. После смерти папы ей пришлось искать работу, иначе мы бы потеряли дом. Папа никогда не хотел, чтобы мама работала. Всегда говорил, что именно он должен обеспечивать нас, но вот мы здесь.
То, что я не пошла в колледж, помогло, потому что теперь маме не нужно беспокоиться о том, как наскрести денег, чтобы оплатить моё обучение, хотя я бы без проблем вышла на стипендию.
Но она до сих пор откладывает для меня деньги, чтобы я чувствовала себя хорошо вдали от дома. Она старается изо всех сил, но я бы хотела, чтобы она прекратила. Я уже взрослая и могу сама о себе позаботиться. Пришло время и ей сделать то же самое.
— Ты уверена, что чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы пойти на вечеринку? Я имею в виду, мы не обязаны идти, если ты не готова, Лил, — говорит Ханна, лёжа на моей кровати, пока я роюсь в шкафу в поисках чего-нибудь подходящего.
— Я же говорила. Я чувствую себя прекрасно. А теперь перестань волноваться и собирайся, — говорю, вытаскивая из шкафа красное коктейльное платье и пару чёрных туфель на каблуках, и бросаю их на кровать.