Первым за дверью скрылся вихрастый парнишка, на плече у него висела большая спортивная сумка. В ней что-то испуганно кудахтало. Второй скользнула развязная девица с густо подведенными глазами. На щеке у нее красовалась нарисованная капелька крови. Постепенно подтягивались и остальные: мужчина средних лет в потертой куртке; пара подростков, в чьих стеклянных глазах плескалось отнюдь не счастливое детство; еще одна девица — в розовых колготках и шнурованных «гадах».
«Интересный контингент», — подумал Ебата. Он курил уже вторую сигарету, и противный смолистый дым щекотал горло и легкие. Табак бывший писарь не любил, но нужно как-то коротать время, не привлекая к себе внимания. Если куришь — значит, кого-то ждешь. Если топчешься на месте без сигареты — с тобой не все ладно. Вскоре вампирское сообщество почтили своим вниманием еще шесть разномастных личностей. Ебата отбросил сигарету и направился к входу.
— Приветствую тебя, Влад.
— И тебе не хворать, Мехмед. Хороший ресторан.
— И мне нравится. Попробуй сасик или хавуч кёфтеси. Повар готовит — пальчики оближешь!
— По-прежнему равнодушен к турецкой кухне.
Мехмед поцокал:
— Обидеть норовишь!
— Даже и не думал. Я по делу, Мехмед. Нужна женщина.
— Зачем дело стало? — турок прикинулся, что не понял. — Любую выбирай. На любой вкус Наташши! Ничего для тебя не жалко!
— Мне нужна та женщина.
— Где ж ее взять? — театрально развел руками Мехмед. Кисточка на феске игриво качнулась. — Сколько лет прошло!
— Ты чувствуешь ее, так же, как и я, чувствую ее. Она в этом городе. Рядом с тобой. Прежде, чем случится непоправимое, я должен ее найти.
Мехмед задумался. Смуглые пальцы медленно перебирали четки.
— Скажи, Влад, ты никогда не жалел о том, что произошло? Мы тогда едва не погибли.
— Кое-кто погиб, — сухо ответил Дракула. — Морана. А тебе все равно помирать, так что ты еще выиграл, если вдуматься. Не о том сейчас разговор. Что случилось, то случилось. Ты попал в эту историю по ошибке, Мехмед, но Аргента вообразила, что ты — ключевое звено на пути ко мне. И пока она тебя не убьет, не остановится.
— Не убьет. Через нее посвящение прошел.
— С нее станется.
— Тебе-то какая забота?
— Может, это и глупо, но я не хочу. Так ты знаешь, где она?
— Если ты ее чувствуешь, то почему сам не найдешь?
— Как пелена на глазах. Вроде и вижу ее, а коснуться не могу. Мне поводырь нужен. На тебя она сама выйдет, а тут…
— А тут ты. Красивую женщину легко отыскать, — пожал плечами Мехмед. — Через два дня в Юсуповском дворце светский вечер. Она там будет.
— Точно?
— Знаю, что приглашение ей отправили. И что должна прийти — у нее там свой интерес имеется.
— Какой?
Мехмед вновь прикинулся простачком:
— Попробуй баранью пирзолу — тает на языке…
— Хитрость есть оружие слабого, Мехмед, и ум слепого.
— Зачем так говоришь? Разве плохо быть хитрым? Кто умеет внушить, что он не очень хитер, тот уже далеко не прост. Подумай об этом, Влад, хорошенько подумай.
Дракула пожал плечами и легко поднялся из-за стола. Тут же к нему бросился полноватый глаголящий господин:
— Не верю своим глазам, Влад! Неужели ты?
— Он самый. А ты нынче под какой фамилией ходишь?
— Депутат Тостоновский.
— Живуч, чертяка! А сказывали, что лет триста назад тебе кол к сердце всадили.
— Подлые наветы! Кругом одни предатели!
— Ну, бывай. Возможно, еще свидимся.
2
С чего вы взяли, что камень не живой? Просто он очень медленно движется.
Сумрак внутри разгоняли толстые, трупного вида, свечи. В вампиров играют, а в темноте не видят. Ебата уверенно поднялся на второй этаж, не встретив не единого вопроса. Все еще только готовилось к заседанию, поэтому вампиры сбились по кучкам и разговаривали:
— …Кто виноват во всех человеческих бедах? Экзистенциалисты говорят, что жизнь во всем повинна. Платон указывает на Сократа. Ницше — на Шопенгауэра. Шопенгауэр — на Канта. Кант — на Гете. А Вольтер — на стульчак. Ибо в нем и заключены все наши беды.