- А этим не отравишься, Рой? - Сидней перебирал пальцами влажные волосы Роя, которые свесились тому на лицо, почти закрыв один глаз. Они тоже были все в крови.
- Можно подумать, тебя это волнует... Нет, не отравишься, но даже будь оно ядовитым, мне не привыкать - я и так выпил столько яду, сколько мне не прописал бы даже старый док Ульрик... Так что тащи флакон сюда, или дери остальные прямо так. Делай как знаешь.
Сидней был не в силах отнять лица от лица Роя, подобно насекомому, приставшему к какой-то липкой, одурманивающей поверхности.
Неожиданно их губы встретились и слились. Они поцеловались несколько раз. Затем салотоп тяжело застонал и отстранился. Голова его вновь бессильно свесилась вниз.
Сидней ворвался в заднюю дверь дома и перевернул весь комод вверх дном. Минуты уходили, а нужного флакона так нигде и не было. Но вот, за тяжелой стопкой пожелтевших от времени кружевных полотенец Сидней заметил то что искал. Он хмуро изучил склянку, а затем снял колпачок и принюхался. Запах ударил такой, что он отдернулся, подавляя позыв рвоты. Сидней достал из раковины стакан, решив взять его с собой, но потом подумал, что раненному удобней будет пить из прямо флакона, и отставил в сторону.
Рой был без сознания: все его тело покрылось запекшейся кровавой коркой. Сидней проверил дышит ли он, пощупал его пульс и, наконец, поднял ему левое веко и заглянул в зрачок.
Сидней первым глотнул из флакона, закашлялся, однако сдержал тошноту. Потом, привел Роя в чувства и заставил его сделать несколько глотков, хотя после первых же двух того вырвало. Однако Рой предпринял новою попытку, и со второго раза с жадностью выпил содержимое, ничего не извергнув наружу. Сидней опустил взгляд и посмотрел на член Роя, свисавший среди складок плоти почти багрового цвета: он тоже истекал кровью как будто и в него забили гвоздь, а тестикулы Роя, от природы внушительных размеров, теперь, казалось, уменьшились и сжались сообразно боли и глубине ран, нанесенных его рукам и ногам.
- Я сейчас вытащу остальные, Рой... Слышишь, дружище... Остались последние, так что ты потерпи... Рой?
От двери раздались ужасные, нечеловеческие крики. В грушевых деревьях, что росли неподалеку, вьюрки и певчие воробьи подняли отчаянную кутерьму, и, взмывая в небо небольшими стайками, понеслись на запад в сторону лесу, а лошади во второй от амбара конюшне подняли ржание и забили копытами в стенки своих стойл.
После того как последние гвозди были вынуты, Рой, подобно молодому дереву, что валится на неосторожного дровосека, упал Сиднею на руки.
Под его весом они оба зашатались и рухнули на землю, где оказались лицом к лицу с Браеном МакФи, сидевшим с широко раскрытыми глазами, хотя теперь стало видно, что это скорее два черных провала, и прочие следы разложения на его лице тоже наглядно выступили в лучах утреннего солнца.
Однако он по-прежнему смотрелся прекрасным и юным, и, как показалось Сиднею, был очень похож на персонажа с цветных иллюстраций их семейной библии, Ионафана или Авессалома.
Рой отхаркнул кровью, обильно окропив Сиднею ладони и руки, но тот едва обратил на это внимание, поскольку был всецело поглощен Браеном.
Затем Сидней встал с земли, поднял Роя на руки и бережно понес его ко входу в дом с кухни, однако там он поскользнулся, и, не выпустив раненного, упал вместе с ним: в результате они оба остались лежать на толстом шерстяном коврике, привалившись друг другу так тесно, что казалось стали едины и телом и ранами.
Сидней не без труда вновь поднялся на ноги и отнес Роя наверх, хотя лестница в его доме была, пожалуй, даже выше и шире, чем в особняке Ирен Уэйзи. Наверху он замешкался, в какую комнату пойти. В итоге выбрал большую, хотя на самом деле Рой спал в маленькой комнатке в конце холла.
Сидней уложил точильщика ножниц на кровать. В соседней ванной с туалетом он нашел чистые салфетки и полотенца. Он довольно долго ждал, пока вода согреется и тем временем беспокойно оглядывал помещение. Сидней захватил два куска самодельного мыла, выбрал небольшой чистый тазик и отнес все это в спальную.
Там он омыл раненного со всей заботой и умением, которым он овладел за месяцы ухода за Гаретом. Однако во время всех этих бережных процедур Рой ни разу не открыл глаз.
- Похоже, штуковина в том флаконе - дедуля всех болеутоляющих, потому что я как будто в небесах летаю, хотя я, считай, ничего не выпил по сравнению с тобой.
Сидней немного помолчал, не сводя глаз со спящего.
- Слышишь меня, Рой?
Он вновь проверил ему пульс и больше не выпускал его руки из своих ладоней.
- Конечно слышу, - отозвался Рой, но голос его звучал так, словно доносился снизу, с первого этажа. - Я знаю все, что ты делал и делаешь... я все знаю...
- Это хорошо.
- Думаешь? - Рой открыл глаза и устремил взгляд на Де Лейкса.
- Зачем ты заставил меня это сделать, Рой? - спросил Сидней, стальной хваткой сжав ему руку.
- Зачем ты сам меня до этого довел? - слабо и измученно отозвался тот.
- Выбираешь слова побольней, Рой... Что ж, давай, твое право. Говори что хочешь, если тебе так лучше. Я заслужил. Я заслужил такого, о, даже придумать не могу. У меня в голове все кувырком, Рой, я уже не знаю, кто я такой...
- А разве когда-то было иначе?
- Что иначе? У меня мысли разлетаются не пойми куда... Знал я раньше, кто я такой?... О, не знаю.
Из груди у Сиднея вырвались скорбные, жалобные звуки - так лошади иногда вторят крику хозяина.
- Мы всегда получаем желаемое, но только когда уже слишком поздно, - сказал ему Рой, перебирая пальцами волосы Сиднея, нежно отделяя густые пряди, располагая их от так, то эдак и гладя его по голове. - Мало помалу каждый обретает что хотел.
- Но зачем тебе было нужно, чтобы Браен увидел тебя прибитым, - пробормотал Сидней так тихо, словно не хотел, чтобы точильщик ножниц расслышал этих слов.
Внезапно Рой яростным рывком отвернулся и его снова вырвало кровью.
Сидней терпеливо и сонно вытер кровавые потеки и отправился в ванную слить тазик и набрать чистой воды.
Сидней стал очень спокоен. Он неотрывно смотрел на грудь Роя. Ему подумалось, что грудные мышцы у раненого были совсем как у олимпийского спортсмена-бегуна. На его груди можно было не только найти каждый мускул, который был виден так же отчетливо, как на рисунке в школьном атласе анатомии, но и, казалось, изучить вены, артерии и даже кости до самого их мозга
Он склонился над Роем и принялся целовать его снова и снова.
Раненый приоткрыл веки и потупил взгляд на Сиднея.
- Слишком поздно, Сидней - сказал он, не сводя глаз с человека, сжимавшего его в объятиях.
- Ничего подобного, Рой... Ты поправишься. Вот увидишь. Будешь как новенький. Давай позову врача.
- Нет, - равнодушно отрезал Рой. - Не хочу видеть в своем доме никаких врачей. Я сам врач. Мне известно о человеческом теле больше, чем док Ульрик и целый медицинский университет сумели бы узнать, учи они свою науку хоть тысячу лет.
- Лучше бы ты меня самого прибил к двери, - прошептал Сидней.
- Нет, нет. Тогда ничего бы не вышло. Надо было именно так.
- Хочешь возьму у тебя в рот, если слова тебя ни в чем не убеждают? - спросил Сидней, чья рука между тем подбиралась к мужскому органу Роя, и, наконец, крепко стиснула его.
- Нет.
- А я хочу.
- Ладно, давай... но на пару секунд. Для таких вещей я потерял слишком много крови.
Сидней обхватил член салотопа губами и отсасывал, целовал и послушно лизал языком, пока Рой сам не отстранил его.
- Не теперь, не теперь!
- Сильная у тебя там в комоде была штука, Рой, - нарушил Сидней долгое молчание. Голова его покоилась у салотопа на груди.
- И не говори, Сидней, уж я по себе ощущаю это будь здоров как.
- Может еще хочешь?
- Да, но потом, помаленьку.
Ладонь салотопа погрузилась в кудри Сиднея. Герой футболист встрепенулся и задрожал, а салотоп накручивал его волосы себе на пальцы аккуратными тонкими кольцами, точно золотую пряжу.