– Юки, подожди, – неожиданно раздалось позади. Мацунага все же решил, что мы еще не все выяснили.
– Нам не о чем говорить…
– О да… Нам не о чем говорить. Ни о том, что твой клан в итоге вырезали. Ни о том, как мы провели этот день, – со вздохом протянул он, подойдя вплотную. Я буквально кожей ощутила его близость. Его запах.
– Вырезали? – шепотом переспросила я. Только сейчас окончательно пришло понимание, что это не дурной сон. Реальность. Дурнее всякого сна. – Всех?
– Не поручусь, что всех до единого, – с тяжелым вздохом отвечал он, – но Санчо, похоже, отдавал приказ пленных не брать.
– За что? – дрогнувшим голосом произнесла я. – Там же… Дети… Женщины… Они ничего не могли сделать. Их не учили защищаться…
Что мы сделали им? Что?
Наверное, я вслух это сказала, потому что услышала ответ:
– Он мстит за свое дитя, Юки, за свое любимое дитя, то, которое ты убила, – тихо произнес мужчина над самым моим ухом. – Он мстит за Диего Де Ла Фуэнте. Мальчика, который дарил тебе лилии…
Мысли будто ватные, с трудом ворочались в голове.
– Я не знала никого, кто носил бы это имя, – беспомощно всхлипнула я, закрывая лицо ладонями. – И никто не дарил мне лилии… Потому что я ненавижу эти цветы. Душные, с тяжелым запахом и восковыми лепестками. Будто созданные для похорон… Я практически не покидала резиденции клана без особой надобности. Как могла бы я заводить роман, да еще и с Де Ла Фуэнте.
Белые лилии, которые мне слал принц Алехандро… Постоянно слал… Все эти проклятые пятнадцать лет…
– Это уже неважно, – мягко произнес «шершень», обнимая меня за плечи. – Должно быть, ты и правда не убивала. Такие, как ты, не убивают… Добрый ангел с острыми клыками… Но это неважно… Алехандро хочет мести, он получит свою месть, чего бы ему это ни стоило. Тем более что мстил он не тебе, всему клану. Потому что лишь искусство де Ритер может превзойти мощь телепатов. Только ваш клан был опасен для Де Ла Фуэнте.
И тут я наконец заплакала. Горько, навзрыд, в три ручья, как в тот день, когда я увидела, как горит дом, в котором навсегда остались родители, братья… На мою долю уже третий раз выпадает одного и тоже: гибель семьи. Пусть я не была любимым ребенком для принца Леона, но он заботился обо мне, как и обо всех нас. Пусть братья желали гайжбд моей смерти, а Кристина все же встала на их сторону — они были моей семьей. Единственной семьей, которая у меня осталась.
– Пойдем, Юки, – потянул меня в другую сторону Мацунага. – Пойдем, тебе нужно успокоиться. Принцессы не плачут.
Не плачут. Не плачут те принцессы, у которых еще есть подданные.
– Какая я теперь принцесса? – всхлипнув спросила я, мотнув головой. – Клана де Ритер не существует, вы же сами сказали…
– Сказочная, Юки, сказочная… – устало вздохнул он. – Пойдем, ты уже ничем не поможешь, ты с самого начала никому ничем не могла помочь.
Позволить увести себя неожиданно оказалось самым простым решением. Он сильней меня, так пусть решает, говорит, что делать, а я так устала…
– И прекрати обращаться ко мне на «вы», – попросил он. – Это звучит невероятно глупо, особенно после… всего.
– Не надо вспоминать об этом, – взмолилась я, не зная куда деваться от мучительного всеобъемлющего чувства стыда. – Ну пожалуйста…
– Почему? Это было правильно. Все, что связано с тобой – правильно, даже если похоже на безумие.
– Безумие…
Он отвел меня в комнату, и сон тут же накатил, как морская волна, накрыв с головой. Никогда не видела моря, но, должно быть, это происходит именно так. И пока я проваливалась в темное марево своих кошмаров, в голове крутилось только одно слово «Безумие».
Пришла я в себя на закате, не имея ни малейшего представления, сколько же времени провалялась в постели. Мацунага сидел в кресле напротив кровати и смотрел не мигая. Сперва даже показалось, что это восковая кукла.