Дверь в библиотеку отворилась со скрипом. Сколько раз напоминала прислуге, что нужно смазывать петли, а все без толку. Обычно, правда, этот звук не особо раздражал, не настолько уж он и был громким, но тут мне показалось, будто отвратительный скрип просто оглушал. Я переступила через порог библиотеки, как приговоренные к смерти ступают на эшафот. Омерзительная ассоциация.
В комнате было темно. Как всегда. Или все-таки темнее обычного? Все четверо вошли за мной, кто-то нажал на выключатель, возможно, даже Тина. Сестра была последней. Она, как и я, носила исключительно шпильки (или скорее, я носила их как она, сколько себя помню, всегда пыталась подражать Кристине), и сейчас ее каблуки отбивали громкую и четкую дробь по паркету.
Как и вчера я заняла место во главе стола, выжидающе глядя на родственников. Кристина, Валентин и Эмиль уселись, а Марк предпочел подпирать стену, лениво взирая нас. Казалось, моей правой руке было все равно.
– Так что было на Коронном совете? – повторил вопрос Валентин.
Я развела руками.
– Ничего такого, что может в корне изменить ситуацию, – спокойно произнесла я.
О «шершне» говорить семье я не собиралась. Только не теперь, когда у меня были слишком правдоподобные подозрения, что кто-то из них связан с «вольными» охотниками.
– А конкретней? – продолжил расспросы Эмиль.
– Установим комендантский час, будем патрулировать, остальное – на охотников. Все же это их взбесившиеся собратья.
Иллюзии и обман – это наш дар, дар де Ритер, и он у меня развился в полную силу. При желании я могла лгать просто виртуозно, каждым движением, вздохом, интонациями, выражением лица. А тут уж и вовсе ничего сложного – не ложь, просто полуправда. Я кое-что умолчала.
– Верно, – кивнула Кристина, соглашаясь со мной. – И ради этого вы устраивали Коронный совет. Это смешно, сестрица.
Братья закивали, поддерживая слова Тины.
– Наверное, ты права, дорогая, – пожала плечами я. – Но теперь моя совесть чиста. Слишком много пропавших, чтобы это можно было просто оставить на самотек.
– Лучше бы ты думала о чести клана, сестрица Клио, – недовольно заметил Валентин.
– Порой ей разумно жертвовать ради чего-то большего, – устало вздохнула я. – Например, ради общего благополучия.
Марк зашел мне за спину и как всегда положил руку на плечо.
– Ты всегда печешься о благополучии де Ритеров, наша маленькая принцесса, – было последним, что я услышала. Удар по голове был достаточно силен, чтобы даже вампир потерял сознание.
Сквозь марево полубеспамятства я слышала голоса своих кровных родичей. Они говорили обо мне, говорили, что со мной делать. Если быть совсем точной, то они уже решили, что со мной делать, просто еще не могли сообразить как. Моя семья, мои братья и сестра, выбирали, как они убьют сестру. Мои руки и ноги были связаны, но рот не заклеен. Они боятся, что я могу очнуться и сбежать, но не боятся, что я позову на помощь. Потому что все, кто может услышать мои крики о помощи в этом здании… согласны с их решением. Неужели ненависть к Де Ла Фуэнте настолько велика, что меня убьют за такую малость? Я не могла понять этого. Я не умела ненавидеть настолько сильно и не могла понять таких чувств. Я всегда относилась ко всему слишком прагматично. Если это полезно клану – я наступлю на горло своей гордости, а также наплюю даже на месть и приличия. Как сделала это на Коронном совете.
– Она оскорбила память нашего мастера! Она не заслуживает легкой смерти – прозвучал звонкий хрустальный голос Кристины. – Она должна увидеть солнце!
Братья пораженно смолкли. Такого от нашей милосердной сестры они не ожидали, тем более всем было известно, что Тина очень сильно любила меня, а я любила ее. И теперь слышать, как она требует самой жестокой смерти, для них было дико.
Я еле сдержалась от истеричного смешка. Такого от Кристины не ожидала и я.
– Тина, это уже чересчур, – тихо произнес Эмиль.
Вот уж не думала, что именно он выскажется против. Я ожидала такого скорее от Марка. Но он молчал.
– Не чересчур! – зло воскликнула Кристина. – Она заслуживает такой участи! Таково мнение клана.
Какое удачное стечение обстоятельств. Клан тоже жаждет для своей принцессы самой страшной казни.
– Рассвет через двадцать минут. Или сейчас, или она проживет еще сутки, – сухо сказал Марк. Этому моя смерть в радость, судя по голосу. И страдать муками совести любезный братец после точно не станет. Забавно.