При естественном освещении вампирская бледность принца наконец-то стала заметной.
– Вам нравится, принцесса? – спросил Де Ла Фуэнте.
– Прекрасно, – искренне ответила я, любуясь обстановкой. – Так похоже на мою комнату в доме родителей, что… что плакать хочется. Вот только…
В носу свербело от отвратительного аромата. Лилии. Опять эти проклятые цветы. Стояли в хрустальной посверкивающей в лучах солнца вазе, примостившейся на прикроватной тумбочке. Мерзость какая! Я ненавидела их вдвойне из-за того, что Эмма обожала именно лилии.
– Только уберите букет! – взмолилась я, указав на ненавистные растения.
– Чем вам не угодили лилии? – с явственной растерянностью поинтересовался Де Ла Фуэнте.
Я плохо понимала, к чему эти вопросы о моих предпочтениях, но скрывать свое отношение к цветам не было никого смысла.
– У меня была на них аллергия, – пояснила я. – Глаза слезились, постоянно свербело в носу, чихала не переставая. После обращения, конечно, обо всем этом речи уже нет. Но отвращение осталось. По сей день голова от запаха болит.
Принц, кажется, был удивлен.
– И какие же цветы вам нравятся?
– Тюльпаны. Желтые. А еще ромашки.
Тюльпаны пахнут куда слабее. И стоят в воде долго, радуя глаз. А для меня, как вампира, засохшие или увядающие цветы всегда повод для невеселых раздумий.
– Интересный выбор, никогда бы не подумал, – как-то отстранено, будто бы мыслями он был не здесь, произнес принц Алехандро. – Да и никто бы не подумал.
Я любила белый в одежде, поэтому мне действительно часто преподносили цветы именно этого цвета, причем что-то хрупкое и утонченное. Каллы, лилии… орхидеи. Последние были особенно пахучи. Так как это были дары не от поклонников, а от деловых партнеров, то высказываться искреннее свое мнение по поводу полученных букетов мне казалось неуместным.
К тому же… К тому же лилии любила Эмма. А ее я считала самым, пожалуй, страшным чудовищем. Страшным и прекрасным. Не знаю, где ее нашел принц, но к будущей дочери его точно привело не проведение. Эмме де Ритер похоронные цветы удивительно шли. И из-за этой вампирши устроили в свое время слишком много похорон…
– Жить вы будете здесь. Я не буду говорить, кто стал моей гостьей. Незачем. Пусть вы как и прежде будете Констанс. Вы, де Ритер, неплохо умеете морочить головы, не можете ли вы, принцесса, принять другой облик?
Я насмешливо усмехнулась.
Стало быть, о таланте нашего клана мужчина уже был осведомлен. Хотелось бы знать, откуда…
– Конечно, могу. Принять чужое обличье для де Ритеров никогда не представляло сложности.
Я с видом заправского фокусника провела раскрытой ладонью перед лицом. Увидев результат, Де Ла Фуэнте пораженно выругался на незнакомом мне языке. Я подошла к зеркалу, чтобы оценить результат: стеклянная поверхность отражала девушку, которая чем-то напоминала принцессу Клио, но спутать ее с главой клана де Ритер никто бы не смог. Глаза не синие, а серые, и глубже посаженные, вместо тонкого прямого носа, чуть вздернутый, рот стал широким, кожа – золотистой, а волосы пшеничными. Про таких Валентин говорил «грубая работа», но с удовольствием пил у подобной внешности девушек кровь. Что хотела – то и получила. Облик простой и незапоминающийся.
– И никто не увидит вас сквозь морок? – дотошно уточнил мужчина, все еще изумленно глядя на меня преображенную.
– Понять, что это лишь чары, мог бы только иллюзор, превзошедший меня в мастерстве. Таких пока в природе не существует, – с толикой самодовольства ответила я. – В искусстве морока я превосходила даже покойную Эмму и была равна по силам принцу Леону. Возможно, это следствие Обряда, а возможно, просто природный талант. Не волнуйтесь, никто не поймет, кто я.
– Скажите, вы действительно не знали Диего Де Ла Фуэнте? – неожиданно спросил вампир.
Я недоуменно посмотрела на него. Это имя… Ах да, ведь принц вроде бы обвинял меня в том, что у меня была связь именно с каким-то Диего.
– Не знала. И даже до того, как вы сказали о моем возможном… увлечении этим вампиром, не подозревала, что в природе вообще существовал какой-то Диего Де Ла Фуэнте. Благополучием Кристины клянусь. Я следовала указаниям принца и никогда не общалась с членами вашего клана больше необходимого.
– Верю, – сказал принц Алехандро коротко. Будто камень бросил. И взгляд его вновь стал отрешенным.
Что же такое было связано с этим покойным Диего? Почему его имя так упорно связывают с моим и почему это так важно для главы клана Де Ла Фуэнте? Да, я понимаю горе мастера, потерявшего ребенка, но пятнадцать лет… это все-таки долго, даже для вампира долго.