– Я бы никогда тебя ни к чему не принудил. Ты же знаешь это? Прошу, скажи, что знаешь. Мне не по себе из-за вчерашнего и… Лиззи... я не могу потерять ещё и её, – пальцы цепляются за ткань, поглаживают её, и внутри меня что-то рвётся. Повисает на тонкой нити, которая настолько истрёпана и изношена, что вот-вот может лопнуть.
– Я не собираюсь так поступать. Я не такая.
– Ты могла бы дать мне шанс, Белла. Я обещаю, что никогда тебя не оставлю и не сделаю больно. Я не претендую на то, чтобы понять все твои чувства или мысли, или, возможно, страхи, но кого ты обидишь, если позволишь себе снова начать действительно жить? Я не могу быть хуже тех, кто не будет обязан относиться к Элизабет, как к родной, – я знаю это… Что другие могут отнестись к ней неподобающим образом. Не захотеть связывать свою жизнь с женщиной, уже имеющей ребёнка. Что Эдвард не только не хуже, но и лучше их всех. Но я больше не могу столь слепо доверять чьим-то заверениям. Даже его. Теперь, когда мне известно, что такое разбитое сердце, которое всё равно не станет целым, что бы я ни делала…
– Я… Нам пора. Извини.
Я сажусь за руль, и мы с Лиззи возвращаемся домой. Выходные уступают место привычным будням с их занятостью и бытовыми делами. В течение недели Эдвард пару раз заезжает в гости. Но ни в один из дней особо не задерживается. Конечно, я выхожу и здороваюсь, но преимущественно потупив свой взор. А потом ссылаюсь на то, что взяла с собой работу на дом, и ухожу к себе. Потому что в голове всё ещё свежи воспоминания о нашем поцелуе. Об ощущении губ на моей коже. О том, как жар руки словно заполз внутрь моего тела и заполнил каждую его клеточку желаниями, которые, наверное, уже никуда не денутся. Я начинаю осознавать, что, и правда, пытаюсь отрицать свои чувства. И понимаю, что если задержу свой взгляд на Эдварде дольше, чем на несколько секунд, или проведу в его обществе значительное количество минут, то забуду про все свои внутренние преграды и опасения и поцелую его прямо на глазах у Эсми, Карлайла или собственной дочери. Поэтому и избегаю находиться поблизости сильно долго. Трусливо боюсь признаться, что погорячилась. И раскрыть то, что на протяжении этих лет у меня неоднократно случались моменты, когда я думала о семье с ним, но впоследствии тут же корила себя за это. Не считая и даже не предполагая, что он тоже может испытывать эмоции, подобные моим.
Вероятно, ты не хочешь или не готова это слышать, и я не должен этого говорить, но я навсегда запомню вкус твоих губ. От тебя пахло клубникой. Если это, и правда, была лишь случайность, которая ничего для тебя не значит, то, пожалуйста, скажи, как мне выбросить тебя из головы. Ты наверняка должна знать рецепт. Действенное средство. Потому что я так чертовски устал. Устал за эти несколько дней больше, чем за все предшествующие годы, прошедшие со времени нашего знакомства.
Его сообщение застаёт меня на работе однажды вечером. Я уже заканчиваю с делами и начинаю собираться домой, когда телефон издаёт уведомляющий сигнал. В голове словно возникает туман, застилающая разум и все его доводы пелена, и спустя время я осознаю себя звонящей в дверь, в то время как ладони нервно проходятся по джинсам. Кожа кажется вспотевшей. Но это ощущение отходит на задний план, как только свет из прихожей падает на крыльцо, и, переступая через порог, Эдвард выходит ко мне. Прекрасный. Взволнованный. Выглядящий готовым помочь, несмотря на всё то, что я наговорила ему и сделала в тот вечер. А ещё действительно утомлённый. Сильно и заметно. Под глазами темнеют круги, которых не было в нашу прошлую встречу.
– Белла? Что-то случилось? – он не прикасается, оставаясь на почтительном расстоянии, и, наверное, именно оно, то, что я хочу, чтобы он дотронулся и не только, окончательно подталкивает меня действовать.
– Да. Я получила твоё сообщение. И не думаю, что знаю средство. Вообще-то у меня есть лишь вот это, – я делаю разделяющий нас шаг. Обхватываю рукой заднюю часть мужской шеи около границы роста волос, ощущая родинку на коже, и целую Эдварда. Чувствую тепло его тела, то, что губы немного обветрены, их ласковое движение, из-за которого мне хочется, чтобы это длилось и длилось. Он кажется застигнутым врасплох, неуверенным в реальности происходящего, но правая рука, оказываясь в моих волосах, прижимает меня ближе. Поцелуй становится глубже, наши зубы задевают друг друга, и я ощущаю незначительное, но очевидное давление на живот. И, возможно, начинаю испытывать желание в ответ. Но… – Мы можем двигаться медленно? – мы дышим одинаково тяжело и громко. Эдвард проводит большим пальцем по моей нижней губе. Явно хочет всё повторить. И я тоже хочу.
– Медленно это лучше всего. Это замечательно.
Он широко улыбается мне и утягивает меня за собой внутрь дома.