Они, конечно, ничего не нашли. Этот случай превратился в Тайну Старого Велосипеда. Вскоре, всего пару недель спустя, отец Брайана ушел от матери, оставив короткую записку: «Я больше так не могу».
За что бы Брайан ни взялся после смерти Марка, он ничего не доводил до конца. Он останавливался на полпути, оставляя все незавершенным. Кэти и ее мать. Стеклянные вазы, которым следовало придать цилиндрическую форму, а они, даже когда Брайан старался и бережно выдувал, плющились и округлялись прямо на глазах. Мир вокруг таял, растекался и обрушивался. Брайан ничего не мог поделать.
А возможно, и мог. Курс Уильямса стал для него неким способом что-то спасти, своего рода освобождением. В случае с Марком Брайан облажался, отказавшись увидеть симптомы болезни брата, которые маячили у него перед носом. С тех пор в жизни Брайана ничего не происходило. Почти ничего. Он скорбел, вернулся к учебе, продолжал вести привычный образ жизни. Но здесь и сейчас перед ним наконец возникло нечто. Вызов. В последнее время одержимость Брайана настолько усилилась, что ночами ему приходилось расхаживать по комнате, чтобы успокоиться.
Давно уже Брайан не катался по городу. Его пикап простоял на парковке за пределами Дэвис-Холла нетронутым большую часть осеннего семестра. Было приятно ехать, опустив стекло и включив радио. Играл Джонни Кэш, любимый певец его отца. Брайан попытался привить парням из Нельсон-Холла вкус к такой музыке, но она, конечно же, прошла мимо них. Теперь, под гул ветряных вихрей, Брайан сделал радио погромче.
В сущности, он и понятия не имел, что станет делать, когда раскроет замысел Уильямса. Не хотелось думать об этом сейчас. Просто было приятно выбраться и побродить немного. По Монтгомери Брайан выехал на Прайд-стрит. Возле дома профессора притормозил, пытаясь хоть мельком увидеть этого человека. Дома никого не оказалось, кроме собаки, бешено метавшейся на привязи. Брайан направился на Тернер-стрит, а затем на шоссе № 72 в сторону Кейла. Он оказался на дороге округа Роу, прежде чем понял, куда едет. В кабину врывался ветер, стиравший все, каждую его мысль. Кэти, мама, возвращение домой — все развеялось на ветру.
Брайан знал Кейл. Пару раз он заезжал туда выпить пива. В округе Роу действовал сухой закон, поэтому студентам приходилось забираться примерно миль на двадцать в глубь Кейла, чтобы отовариться в одном из множества магазинов спиртного, расположенных прямо на дороге, которую учащиеся Винчестера называли Границей.
Кейл представлял собой два обширно раскинувшихся сельскохозяйственных района, окружавших сам город. Придерживаясь шоссе № 72, Брайан пересек городок и увидел на дороге знак: «БЕЛЛ-СИТИ 35 миль». Он вспомнил лекцию детектива Турмана: именно в Белл-сити и обнаружили девушку в трейлере, ту самую, что так была похожа на Дианну.
Размышляя о девушке, Брайан вдруг кое-что придумал.
Он поехал по знакам, указывавшим направление к центральной средней школе Кейла, находившейся как раз около шоссе. Естественно, в этот понедельник в школе шли уроки. Стоянка сверкала автомобилями, а на стадионе проходил урок физкультуры, и дети бегали по кругу. Здание школы оказалось одним из старых строений, сохранившихся еще с шестидесятых. Низкое и приземистое, как будто расплющенное, оно напоминало шрам на поверхности земли. Флаг захлопал на шесте, когда Брайан направился к главному входу. На газоне перед фасадом было выстрижено изображение зубастого оскалившегося сизого петуха, распростершего крылья в угрожающем жесте. Лозунг на здании гласил: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ».
Когда Брайан вошел в здание, его охватила ностальгия. Средняя школа Кейла ничем не отличалась от других школ, в которых ему доводилось бывать. Вощеный до блеска пол, слоняющиеся тут и там ученики. Эхом отражаясь от стен, раздавался громкий стук баскетбольного мяча.
В фойе Брайан принялся искать памятный знак. Он хотел найти какое-нибудь упоминание о девушке, ходившей в эту школу много лет назад. Пока Брайан разглядывал запыленные таблички — некоторые оказались настолько древними, что надписи на них почернели, — позади раздался голос: