Наплакавшись вволю, Лариса всегда входила обратно, припадала к его груди, долго-долго объясняла особенности своего характера, клялась в вечной и бесконечной любви.
Примирение естественным образом заканчивалось постелью. Девушка выкладывалась, отдаваясь самозабвенно. Игорь уже привык ко всем этим экзотическим бзикам.
– Ты меня любишь, – спросила Лариса после очередной вспышки агрессивности завершившейся истерикой и апатией, как-то странно, словно тестировала, исследовала его внутренний мир, пытаясь проникнуть в сердцевину мозга, заглядывала ему в глаза.
– Конечно, люблю, глупенькая. Кого же мне ещё любить, как не тебя, – ответил, не задумываясь, Игорь, пытаясь поцеловать.
Лариса скорчила недовольную гримасу, отстранилась, замолчала, внимательно изучая маникюр на крошечных ноготках, словно в этот миг не было задачи важнее.
– А вот мы сейчас это проверим.
– Сколько угодно, родная, это будет тысяча первая проверка. Но сначала приготовлю твой любимый успокаивающий чай с чабрецом и мятой. Вчера купил такие цукаты, закачаешься. Я быстро.
Игорь накрыл девушку пледом, повторил попытку поцелуя, на этот раз удачную. Вид любимой вызвал волну нежности.
Юноша прижался к телу девушки, провёл рукой по изгибам тела, немного дольше остановился на упругих ягодицах, вдохнул запах волос, зажмурился от удовольствия. Его с головой накрыло желание.
Уходить не хотелось, но по опыту Игорь знал, любимой нужно время, чтобы забыть причину раздражения. Пусть побудет одна.
Юноша ушёл на кухню, заодно ополоснулся под душем, побрился. Его не было минут десять. Лариса всё так же лежала, и смотрела на ногти.
– Чай, цукаты и любовь поданы. Милости прошу к нашему шалашу. Вставай.
– Ты меня точно любишь?
– Несомненно.
– Ты в этом уверен?
– Ещё бы. Хватит допрашивать. Чай остынет. Вставай.
Игорь подошёл, снял плед, наклонился, желая поцеловать. Лариса посмотрела на него так, словно хотела ужалить, или укусить.
– Не хочешь чай, не надо. Подвинься, я лягу с тобой. Согрею, успокою.
– Ты когда-нибудь думал о нашем общем будущем?
– Будущего нет, потому что оно не настоящее. Я думаю о тебе и себе… сегодня, сейчас. Нам хорошо вдвоём, мы любим и любимы. Что ещё нужно для полного счастья? Если у тебя есть вопросы или претензии, это повод для разговора, не более того. Мы способны решить всё, что угодно, но для этого нужно озвучить проблему.
– Хорошо, озвучиваю. Я беременна. Три раза делала тест. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что ребёнок от тебя?
– Ты же предохранялась. Как это могло случиться? Нет, это немыслимо. Я не готов. В конце концов, такое не решается единолично. У тебя учёба, у меня карьера. Нам необходимо подождать года два… или три. Нельзя отпускать судьбу на волю случая. Я хочу детей, они обязательно у нас будут, только не сейчас. Ты должна сделать аборт. Боже, что я говорю! Дай мне сообразить, подумать. Так нельзя, Лариса, нельзя!
В голове сам собой возник усиливающийся вибрирующий шум, в груди образовалась пустота и холод.
Игорь смотрел на Ларису, какую-то отрешённую, безучастную, и не узнавал.
Мысли путались. Юноша пытался просчитывать варианты, но, ни один не приносил ожидаемого результата.
– Нам нужно подождать, Лариса. Мы не готовы.
– Нет, нет и нет. Я буду рожать. Теперь я знаю, что ты меня никогда не любил. Тебе нужен секс, но не нужен мой ребёнок. А ты говоришь озвучить проблему… и решить.
– Это не так, не так, не так!
– Именно так. Ты предлагаешь убить нашего ребёнка.
Игорь посмотрел на Ларису, глаза которой странно блестели, в них не было даже намёка на боль, и безутешно заплакал.
Прошло минут пять или десять, в течение которых Игорь не сдвинулся с места.
– Ну что ты, любимый, я пошутила. Просто хотела проверить, готов ли ты идти со мной до конца. Мне показалось, что ты стал любить меня меньше, чем прежде. Прости. Я всё выдумала.
Лариса обняла его со спины, поцеловала в шею, прижалась.
– Ты хоть представляешь, что сейчас произошло в этой комнате? Пошутила, значит! А я нет, понимаешь, нет! Я только что… на твоих глазах… понимаешь, убил нашего ребёнка. Теперь его не вернуть, Лариса. До конца, говоришь, что, если это и был конец?
– Какой конец, Игорёк… какого ребёнка! Я же объясняю, это была шутка, розыгрыш. Можешь ты понять, что я тебя постоянно ревную? Ты хотел со мной полежать, пошли, любимый.
– Лора, наверно ты действительно дура. Я себя никогда не смогу простить за то, что сделал только что, но и тебя, наверно, тоже не смогу простить. Мне нужно побыть одному. Уходи, пожалуйста. Уходи.