Усталость наконец-то дает о себе знать, и я понимаю, что если сейчас же не прилягу, то просто-напросто потеряю сознание от раскалывающейся головной боли и напряжения. Иду в ту комнату, которую Самир назвал гостевой спальней, и даже не раздеваясь, валюсь на кровать, укутываясь покрывалом. Сон приходит мгновенно.
Глава 8
Самир
Оставив Дину одну дома, я уезжаю. В голове до сих пор звенит ее вопрос: запру ли я ее. Сердце переполняет злость. Вот, значит, как мой дружок Никита добился того, чтобы Дина перестала думать о разводе: он принудил ее подчиниться. А я, дурак, не придал значения его словам, когда Никитос заявил, что Дине придется смириться. Мол, у нее нет выхода. Я подумал, что это вполне естественно: хочешь и дальше купаться в роскоши — терпи измены мужа, не хочешь терпеть — останешься ни с чем. Оказывается, все гораздо сложнее. Я всегда знал, что Никитос — придурок, но и подумать не мог, что у них с Диной дойдет до такого.
Дина, Дина, Дина. Столько времени прошло, а я все еще с ума схожу от желания. И я буду не я, если не воспользуюсь ситуацией. Она должна мне эту ночь, вот уже пять с лишним лет как должна. А Никита? Любил бы он Дину, не изменял бы. Любил бы он Дину по-настоящему, я бы и не помыслил о ней. Никитос и женился-то на ней только потому, что она не давала ему до свадьбы. Его заело. А наш с ним спор... Тогда, пять лет назад, когда я понял, что Дина, которая уже подсела на крючок, но почему-то с него соскочила, теперь с полным правом достанется Никите... тогда я сказал другу, что это был дурацкий спор, ему нет нужды жениться на этой девчонке. Но он женился.
Пять долгих лет я регулярно видел Дину, смотрел на нее, не скрывая своего вожделения, знал, что это пугает ее. Я был уверен, что она получила то, что заслужила: когда простая девочка выходит замуж за богатого избалованного мажорчика, вряд ли она рассчитывает на верность и любовь до гроба. Но я ошибся. Оказывается, эта глупыша искренне верила Никите.
Что ж, если она решила выбраться из этого дерьмового брака, я ей помогу. Но я знаю Никитоса больше двенадцати лет — этот самовлюбленный придурок зациклен на некоторых вещах. Например, на том, что Дина идеально подходит на роль его жены: этакой бессловесной твари, которая будет всем мило улыбаться, соблюдать приличия и молча терпеть. Нет, просто так он ее не отпустит. Однако я знаю, что поможет мне убедить Никиту в необходимости отпустить Дину.
Вдруг ловлю себя на мысли, что, даже если вечером я вернусь, а Дины не будет или она скажет, что отказывается от сделки, я все равно сделаю все, чтобы они с Никитой развелись. Потому что она моя... должна была стать моей еще тогда.
Наконец я въезжаю в спальный район Москвы, с трудом нахожу место на парковке, выключаю двигатель и выхожу из машины. Дождь, начавшийся с раннего утра, идет мелкой тихой моросью. Быстрым шагом добегаю до подъезда и еду на девятый этаж в дребезжащем лифте.
Нажимаю кнопку звонка несколько раз. Наконец дверь открывают.
— Ты не торопишься, — усмехаюсь я.
Девушка, открывшая мне дверь, замирает, удивленно уставившись на меня, но через секунду берет себя в руки и заявляет:
— Я вас не знаю.
Она пытается захлопнуть дверь, но я рывком распахиваю ее, и Лиза отлетает к противоположной стене.
— Чего тебе надо? — возмущенно спрашивает она.
— Поговорить. — Я вхожу в квартиру и захлопываю за собой дверь.
— Я не понимаю, о чем.
— Все ты понимаешь, не притворяйся.
Кажется, эта рыжая стерва не собирается меня приглашать, поэтому я решаю, что и без нее найду дорогу в гостиную.
— Не стесняйся, проходи, — хмыкаю я. — Разговор нам предстоит нелегкий, а потому давай-ка лучше присядем.
Я усаживаюсь в кресло, Лиза садится на диван, с опаской косясь на меня.
— Ну ты и нахал, — говорит она. — Понимаю, почему тебя Дина терпеть не может.
Зря она Дину упоминает. Не ее губами произносить это имя.
— Я как раз о Дине и приехал поговорить. — Вижу удивление в ее взгляде и продолжаю: — Ты знаешь, что произошло у них с Никитой?
Она молчит, а потом осторожно подбирая слова, спрашивает:
— Ты о том, что она якобы застала его с кем-то и захотела развода.