— У тебя теперь все бывшие: и друг, и жена. Но все это твоими стараниями, — тихо говорю и вижу, как сжимается его кулак.
Я делаю несколько шагов назад, отступая на безопасное расстояние.
— Правильно, пригласи мужа в комнату, — мерзко улыбается Никита. — Не на пороге же нам разговаривать.
— Никуда я не собираюсь тебя приглашать, и разговаривать нам не о чем, — уверенно говорю я. — Уходи.
Он будто не слышит моих слов, игнорирует их и озирается по сторонам.
— Да уж, халупа как раз для такой, как ты. Придётся привыкнуть, Дина, теперь у тебя ни черта нет.
— Переживу.
— Неужели? Ты разве не любишь роскошь, побрякушки, брендовую одежду, отдых на Лазурном берегу или на Бали? Как же ты без всего этого?
Я улыбаюсь, но в моей улыбки нет радости, только горечь.
— Ты ошибаешься. Я всегда любила тебя, а не твои деньги. А ты меня предал.
— Ха! Предал! Как пафосно, Дина. Ты маленькая глупая дура.
— Ты прав, я была дурой все эти годы, но теперь поумнела. Так что убирайся отсюда и не смей больше приходить.
Он смотрит на меня презрительно, а потом спрашивает:
— Каково это — осознавать, что ты за пять лет с мужем так и не смогла выполнить своё главное женское предназначение, а? Какого это — понимать, что твоя лучшая подружка беременна и скоро родит мне ребёнка, заняв твоё место, а ты так и останешься ни с чем?
— Мне плевать! — повышаю я голос и чувствую, как заходится сердце, как начинает неприятно тянуть низ живота.
— Не ври, ни черта тебе не плевать!
Никита вдруг подпрыгивает ко мне и хватает за плечи.
— А хочешь знать правду? — шипит он мне в лицо. — Я никогда не любил тебя! А женился, потому что тогда мы с Самиром поспорили: если ты не переспишь с ним, то я женюсь на тебе. Я бы, может, и не стал соблюдать условия того дурацкого спора, но ты решила оставаться недотрогой до свадьбы. И я подумал: какого хрена? Хоть раз в жизни я поимею то, что не досталось Самиру. Он ведь у нас известный пожиратель женских сердец: ни одна ещё не устояла, а ты вот — отказала ему. И я подумал — надо брать. Правда, ты мне быстро приелась.
Я пытаюсь выдернуть руки, но Никита держит меня крепко, причиняя боль. Я с ужасом осознаю, что ложь, окутавшая всю мою жизнь своим гнусным саваном, началась ещё до того, как я влюбилась в Никиту, до того, как мы познакомились. Чувствую, как по щекам потекли слезы.
— Оставь меня в покое! — кричу я.
— Что? Не нравится правда? А ты думала, что Никита Анисимов влюбился в маленькую милую Дину? Ха-ха! Да мне всегда больше нравилась Лиза, но Лизу я мог поиметь в любое время, а вот с тобой пришлось повозиться.
— Какое же ты ничтожество! — не могу удержать слезы, а его это только раззадоривает. — Ты не человек! Не мужчина! — шепчу я.
— Не мужчина, говоришь? А может, мне доказать тебе обратное? В последний раз, так сказать, на прощание, а?
— Доказывай это Лизе!
— Лиза и так вся моя, ждёт от меня ребёночка, и на прошлой неделе мы поженились, но об этом ты наверняка знаешь. Вся Москва шумела.
Я действительно знала, но была даже рада этому, думая, что наконец-то Никита меня отпустит окончательно. Но нет. Он здесь, чтобы унизить меня ещё сильнее, чтобы добить.
Он вдруг наклоняется ко мне и пытается поцеловать в губы. Я вырываюсь, но он с силой прижимает меня к стене и начинает шарить руками по моим бёдрам.
— Отпусти, сволочь! — пытаюсь кричать я, но он затыкает мне рот, накрыв его своим.
Я пинаюсь, но ничего не получается. Слышу, как трещит на мне блузка.
— Сейчас мы попрощаемся, как следует, милая моя Диночка. Сейчас ты вспомнишь, кто твой муж.
Он дергает блузку на моей груди, и пуговицы звонко рассыпаются по полу.